Согласно летописным документам XVIII столетия, жители Сургута редко выбирались в другие населенные пункты для того, чтобы продать или купить какой-то товар. Они предпочитали иметь дело с приезжими торговцами дома, в привычной для них обстановке. Решившиеся на самостоятельные разъезды вывозили на тобольский рынок пушнину и закупали там хлеб и другие товары. В сибирскую столицу они доставляли как правило добычу своего промысла. В единичных случаях сургутские казаки занимались скупкой и перепродажей.
Приезжие торговцы снабжали сургутян холстом, сукном, крашениной, пестрядью, китайкой и прочими тканями. Также одеждой и обувью, предметами домашнего обихода, продовольствием: мукой ржаной и пшеничной, солью, маслом, сахаром и другими продуктами; металлами и изделиями из них, бумагой писчей, воском, ладаном. Все это оборотистые торговые люди спешили доставить в Сургут, невзирая на расстояния, погоду и подстерегавшие их в дороге опасности. Кому-то везло, кому-то не очень, но все они, счастливчики и неудачники, вновь и вновь упорно искали свой шанс на торговых путях.
Любой житель Сургута мог приобрести у приезжих торговцев практически все необходимое. К примеру, тобольский житель Иван Самойлов, представший перед сургутскими таможенниками в июле 1705 года, взялся распродать товар, посланный с ним тобольскими служилыми людьми Алексеем Максимовым и Родионом Тарасовым 20 пудов хмеля, 1500 аршин холста «хрящу», 200 аршин сукна сермяжного, 15 пудов меди, 357 четей ржи, 500 пудов муки ржаной, шесть пудов воска.
26 июля 1705 года в Сургуте появился тюменец Михайло Данилов, и тоже не с пустыми руками, а со 100 пудами пшеничной и 514 пудами ржаной муки.
На сургутском рынке велась также купля-продажа мяса и скота. Особенно оживленным месяцем в торговле лошадьми оказался ноябрь 1704 года, когда в Сургуте сделки совершались одна за другой. Торговый человек Федор Юринский за три рубля сторговал у сургутского таможенного сторожа Андрея Проскурина кобылу «шерстью гнедую», а сольвычегорский промышленный человек Павел Дементьев «того ж числа» купил у служилого Осипа Туполева лошадь за пять рублей. Сургутский десятник Дмитрий Косолапов продал за пять рублей лошадь гулящим людям Андрею Антонову и Ивану Анцифорову. Казачья вдова Авдотья Туполева за свою лошадь выручила три рубля с полтиной.
Покупателями лошадей часто оказывались приезжавшие в город уездные остяки.
В Сургуте имели место случаи продажи остяцких детей. Так, 7 сентября 1702 года сургутский пятидесятник Микита Замятин продал тюменскому служилому человеку Гавриле Казанцеву «дворовую свою девочку остяцкие породы, и в крещении имя ей Пелагеица», выручил за нее четыре рубля. Судьба остячки неизвестна – скупым росчерком пера мелькнула Пелагеица в равнодушном тексте документа, да и пропала в темном провале жестокого времени.
