Власти Югры снижают требования к застройщикам, работающим по механизму комплексного развития территорий. Помощь строительной отрасли вызывает вопрос: что получат жители, если социальные обязательства девелоперов становятся скромнее?
Журналисты Дмитрий Щеглов и Тарас Самборский обсуждают, сохраняется ли смысл КРТ, когда строительство социальных объектов заменяется их проектированием. В разговоре — опыт старых микрорайонов Сургута, доступность услуг рядом с домом, поддержка социально ориентированного бизнеса и последствия сегодняшних градостроительных решений для будущих поколений.
Дмитрий Щеглов: В Югре власти сознательно и планомерно снижают требования к застройщикам, которые берутся за КРТ. Это признал заместитель губернатора Югры по строительству Азат Ислаев в ходе Форума северных муниципалитетов в Сургутском районе, который сейчас проходит.
Смысл сказанного в следующем: текущая макроэкономическая ситуация, проблемы с доступом к деньгам и в целом покупательская способность людей и всякие ипотечные программы, которые планомерно сворачиваются, не позволяют хорошо и много зарабатывать застройщикам, поэтому требовать от них многого тоже нельзя. Давайте это обсудим. Меня зовут Дмитрий Щеглов, мой коллега, журналист Тарас Самборский, на связи. Тарас, привет.
Тарас Самборский: Привет, Дима, привет всем.
Д.Щ.: Если чуть-чуть побольше контекста: как мы буквально недавно говорили о том, что, например, если год или два назад, когда выставлялась на КРТ какая-то территория, застройщикам предлагалось построить детский сад. Сейчас речь уже идет не о том, чтобы построить детский сад, а о том, чтобы его спроектировать и этот проект передать городу, чтобы город как-нибудь на свои или на окружные деньги этот детский сад когда-нибудь потом построил.
Плюс-минус похожее происходит и в ядре центра города, где изначально предложение построить все это жилье в ядре центра города сопровождалось строительством целой «Петрушки», а сейчас речь идет о том, чтобы просто ее спроектировать, строить ее уже будет кто-нибудь другой, и так далее, и так далее.
То есть мы понимаем, что действительно у строителей сейчас есть некоторые проблемы, но в то же время возникает вопрос. А не совсем уж исчезает смысл вообще такого явления, как КРТ, который и так был не сильно большой, судя по тому, судя по той практике, что мы имеем? И мы переходим в какое-то новое качество взаимодействия строителей, властей и общества. Как ты думаешь?
Т.С.: Я думаю, что КРТ умерло, не родившись. Ни одного выдающегося проекта по КРТ не осуществлено. Фактически клеймо КРТ ставят на любой девелоперский проект, ничем не отличающийся от всего того, что строилось и в Сургуте, и в Югре последние 20 лет. Совершенно никакого прогресса, прорыва мы не наблюдаем.
Есть отдельные неплохие проекты, которые таковыми, то бишь неплохими, стали исключительно благодаря изменениям, внесенным самими девелоперами. Захотелось девелоперу выпендриться и построить получше или поизящнее, что-то внести, где-то добавить, я не знаю, сквер где-то добавить, небольшую площадь где-то, малые архитектурные формы, набережную. Но в целом и в общем КРТ совершенно не является тем, чем декларировалось несколько лет назад, не тем, чем оно презентовалось. Это не комплексное развитие территории.
Если разбирать каждое реализованное КРТ, или реализуемое, или заявленное, на примере того же Сургута, то мы увидим, что главное слово «комплексное» в этой аббревиатуре играет имитационную роль, роль ширмы. И все дело свелось только к развитию территории. Есть пустырь, будут дома. Это уже развитие, развитие, конечно.
Д.Щ.: Ну да.
Т.С.: Не было инженерных сетей и сетей электроснабжения в таком-то объеме, на такое-то количество потребления — стало. Это уже развитие территории. Развито. А то, что территория становится спальней наподобие капсульного отеля в аэропортах, об этом никто не говорит.
А где комплексное? Нет комплексного. Комплексное развитие территории осуществляли… Опять-таки, возьмем на примере главных северных городов Тюменского севера: это Сургут и Нижневартовск в основном, немножко Когалым и немножко Нефтеюганск. С освоением нефтяных месторождений эти четыре города резко развивались с конца шестидесятых годов, с середины шестидесятых годов. Они развивались, на примере города Сургута это хорошо видно, строго в смысле комплексного развития территорий. Это реально были… Каждый проект возьмите — это комплексное развитие территории.
Город Сургут — конец пятидесятых годов, начало шестидесятых годов — три разрозненных поселка. Белый Яр — он, собственно, Сургутом-то и не был. Просто в старой истории Белый Яр воспринимался как Сургут, потому что там была, была пристань и все такое. Это, собственно, Сургут, то, что мы сегодня бы назвали Старым Сургутом. Это Черный Мыс. Вот какой был город.
И что сделали власти? Развитием таких городов занимались федеральные тогда власти, центральные власти. Через главки, да? Через главки, через министерства. Они начали строить города. Тогда слов «комплексное развитие территории» не было. Тогда люди пользовались более простыми выражениями, например, «генплан». И люди знали, что такое генплан и как по нему можно работать.
И так в рамках генплана получились совершенно прекрасными микрорайоны Нефтяников, Энергетиков, Строителей. Похуже микрорайоны Строителей были, потому что строители всем все построили, а себе бараков понаоставляли ужасных, да? Это так, это, это уже издержки коммунистического правления. Тот же самый микрорайон Геологов — совершенно, конечно, страшно.
Но тем не менее, если брать по Сургуту, микрорайон Энергетиков самый был такой красивый, правильный, прямо из учебников советского модернизма. Замечательный микрорайон. Это комплексное развитие территории, где есть жилье, где есть рекреация, где есть питание, где есть образование, где есть лечение, где есть развлечения и где есть спорт. Представляете? Вот это берите и делайте. По этому пути, по пути такого развития городов, пошли многие города Прибалтики в частности. И советской, и постсоветской Прибалтики. Они не позволяют девелоперам уничтожать сложившийся городской ландшафт.
В те времена, когда еще можно было путешествовать по этим странам, многие россияне наблюдали всякие Паланги, Друскининкай и эти города, где советскую застройку преобразили, превратили, одели в современную оболочку, и все это очень здорово смотрится и работает. И города не уничтожаются, не уничтожается их дух.
У нас со словом «КРТ» пошло уничтожение вообще духа городов. Это ладно, мы это сто раз обсуждали. Главная тенденция ясна, и она заключается в том, что мы спасаем девелоперов. КРТ в сегодняшних реалиях призвано спасать девелоперов. Я вообще не против спасения девелоперов. Стройка — это двигатель экономики везде, в любой стране. Стройка дает огромное количество рабочих мест, налоговых поступлений, развивает смежные отрасли, и без стройки экономика любой страны встанет.
Но надо же понимать, в каких рамках должна работать стройка, как ее подталкивать к правильному формату, как сделать так, чтобы через 50 лет жители, будущие жители наших городов не проклинали нынешние власти за то, что они изуродовали территорию. Это очень важная задача. Да и чтобы власти последующих времен через 20, 30, 40, 50 лет не проклинали нынешние власти за то, что они это все понастроили, теперь это все надо сносить и строить города заново. Вот как я бы видел смысл того, что сегодняшние чиновники, наши руководители называют КРТ — комплексное развитие территорий.
А получается, что девелоперов мы сегодня спасаем, помогаем им выжить за счет чего? А за счет будущих поколений, потому что строительство проектов… Я не хочу это все сводить к термину «жилищные проекты», хотя так-то оно и получилось по факту. А на самом деле должен быть проект, проект жизни, да? Проект комплексного развития территории.
И сегодня все свелось к упрощению стройки, к вымыванию из проектов того, что наполняет жизнь людей вне унитаза и кровати. Потому что им куда-то надо выйти, где-то развлекаться, где-то разговаривать друг с другом.
У нас развитие городов такое… Это неявно, это не декларативно происходит, но по факту, по-моему, это все сильнее и сильнее наблюдается. Пошло по пути создания резерваций. Здесь у нас будет парк. На город три парка достаточно? Сюда ходите дышать воздухом. Так, здесь у нас будет два больших магазина. Сюда ходите. Здесь у нас, так и быть, мы не стали сносить филармонию. Сюда будете ходить на концерты. Если вам удастся купить билет еще у нефтяников, будете ходить в ДИ «Нефтяник». Там тоже иногда концерты показывают. Все.
И у нас несколько точек, где горожане могут чувствовать себя горожанами, не кроликами, которые какают, едят и спят, еще иногда бегают на работу. Даже на автобусе могут доехать на работу, на сургутском прекрасном автобусе. И у нас так город вроде бы такой благоустроенный, он прекрасный. По Сургуту очень приятно стало ходить. Безбарьерная среда развивается. Тут мэрия молодец, и мэр молодец.
Но есть такое ощущение, что нам город из лоскутков шьют. Здесь спим, здесь едим, здесь погуляем, здесь быстренько в норку и спать опять, понимаете? И от этого город перестает быть городом. Вот какое есть ощущение, что все на зоны какие-то поделено.
И те инновации, которые сегодня предлагается внести в проектирование городов, в КРТ пресловутое, конечно же, вымывают ту самую жизнь, ради которой, собственно, люди и принимают решение жить в городах: в Сургуте, в Нижневартовске, в Ханты-Мансийске. Ведь им-то хочется жить в городе.
И слушайте, не все же приезжают в Сургут из Средней Азии лечиться в наших поликлиниках. Здесь же есть еще и более содержательная часть населения, у которой более оформлены запросы на качество жизни. А получается, что нет для этой части населения… Мы упрощаем сегодняшние задачи по проектированию городов, по проектированию территорий. И сегодня, спасая девелоперов, создаем проблемы для будущих поколений наших жителей. Вот что плохо.
Качество жизни на территории из-за этих упрощений ухудшится, цена жизни повысится. Никакой тенденции на понижение цены нет. И через какое-то количество времени, очень даже может быть и недолгое, люди начнут задаваться вопросом: «Так а зачем мне тут жить? Зачем мне лифт ждать 25 минут? Зачем мне идти до какой-то поликлиники, которую мне там придумали делать?»
А потому что нет системы ординаций в пешей доступности. У нас только алкомаркеты есть в пешей доступности. У нас системы ординаций нет и фитнесов нет. И все встроенные, пристроенные помещения в рамках того же КРТ не предусматривают какую-то льготную политику со стороны региональных властей, городских, чтобы туда заходил социально ориентированный бизнес.
Соответственно, люди будут думать: «Я, наверное, тогда поеду жить в Тюмень, или в Екатеринбург, или в Челябинск, откуда я приехал сюда. Думал, тут рай, поехал — ан нет, назад», понимаете? Вот какие мысли приходят, читая новости о возможном упрощении требований к комплексному развитию территории.
Д.Щ.: Да, что ж, дорогие слушатели и читатели, тоже делитесь своими мыслями, которые приходят вам по ходу чтения этих новостей. Желательно, чтобы эти мысли были немножко цензурные, хотя я понимаю, что это не так легко, как кажется, их высказать.
Читайте расшифровку нашего разговора, и услышимся с вами через неделю вновь, обсудим что-то важное, интересное. До свидания.
Т.С.: Спасибо, друзья, всем пока.