Сотрудники детских садов Сургута получают уведомления о сокращениях, а в окружных структурах планируют уменьшить число штатных единиц. Как экономия на персонале скажется на работе социальных учреждений?
Журналисты Дмитрий Щеглов и Тарас Самборский обсуждают, почему уменьшение числа сотрудников может отразиться на занятиях в детсадах и как связаны рост населения, нагрузка на социальную инфраструктуру и доходы городского бюджета. В разговоре — также миграционная политика и новые производства, которые могли бы укрепить экономику Югры.
Дмитрий Щеглов: Сокращение бюджетов в Сургуте и Югре выливается в конкретные меры. Теперь это мы уже видим. Это и сокращение персонала, который каким-то образом относится к властным, бюджетным структурам. Уже сейчас мы знаем о сокращениях в детских садах и школах Сургута. Мы знаем, что будет меньше народу в окружных органах власти. Мы знаем, что свои бюджеты режут муниципальные учреждения.
До чего это дело дойдет, сколько это будет продолжаться, какие масштабы у этого будут — обсудим сегодня. Меня зовут Дмитрий Щеглов, мой коллега Тарас Самборский на связи. Тарас, привет.
Тарас Самборский: Привет, Дима. Привет всем.
Д.Щ.: Сначала мы узнали о том, что довольно массово получают уведомления о сокращениях сотрудники детских садов. Как правило, это обслуживающий персонал, который напрямую не занимается воспитанием детей. В некоторых источниках фигурирует цифра до тысячи человек, но власти опровергают эту информацию.
Тем не менее, мы точно знаем о том, что уже почти две сотни людей из различных окружных структур тоже попадают под сокращение и тоже со следующего года, вероятно, работать не будут. Здесь речь идет не только о тех людях, которые работают, но и о ставках, которые, как правило, где-то в организациях висят. И они могут быть заполнены, а могут быть не заполнены. То есть здесь речь идет и о живых людях, и о потенциально нанятых. Их будет меньше.
Также из различных источников мы получаем информацию, что сургутским муниципальным учреждениям, различным муниципальным, казенным учреждениям и так далее, дали разнарядку на двадцать седьмой год ужаться в бюджетах на 15%. Это, скорее всего, тоже так или иначе приведет нас к сокращению персонала.
В общем, уже можно утверждать, что такая максимально сытая и благополучная жизнь в Югре как минимум временно отходит на второй план и приходится экономить, о чем, собственно, Наталья Зубаревич, профессор МГУ, у нас в интервью СИА-ПРЕСС и предупреждала. Она говорила, что, ребят, как раньше у вас не получится, потому что ваши доходы падают и вам придется резать расходы. Интервью с ней, кстати, читайте, оно у нас на сайте. Ссылка будет в описании.
Тарас, как тебе вся эта история? Мы, кажется, не так часто слышим подобные истории, чтобы в органах власти так масштабно рубили косты, как говорят. Что ожидаешь? Что будет? Насколько долго это все продлится?
Т.С.: А почему не так часто? Только на моей памяти это, по-моему, третий такой серьезный процесс.
Д.Щ.: За твою тридцатилетнюю карьеру, или сколько там, сколько уже лет? 40 лет почти. Не так часто. Да.
Т.С.: Тридцати, скажем, восьмилетнюю, да. То есть это уже, по-моему, третий случай. Если по истории пробежаться: самый конец 80-х, то есть 89-90-91-й год, страна жила в перманентном бюджетном кризисе. Югры это точно так же касалось. Потом годы постсоветских реформ. Очень тяжелый год был 92-й, потом это все перешло в 93-й. Где-то к середине девяностых более-менее все выровнялось, и бюджетная политика тоже.
И, кстати, бюджет Югры стал резко наполняться деньгами, и по Сургуту это было очень хорошо видно. И так мы дожили года до 2000-го, 2001-го. Потом приостановилось, но потом был новый экономический рост. Если мы помним, где-то года до 2007-го прямо горшочек варил с такой беспощадной интенсивностью, что все мои друзья и знакомые из предпринимательского сообщества в голос утверждают, что именно в этот период, собственно, они и создали свой настоящий капитал. Наверное, даже могу подтвердить это.
И после 2010 года — такой достаточно перманентный экономический кризис. И он сейчас просто обостряется, да, в силу разных и понятных причин. Так что совсем это не так уж и редко. Если по большому счету брать, то каждые 20-30 лет происходит такое обновление, обнуление, я бы даже сказал.
Есть один аспект: сокращение чиновников — это, в общем-то, в общем-то, чаще лучше, чем хуже. Поэтому, когда речь идет о чиновничестве, сокращать чиновников необходимо.
Д.Щ.: А есть один нюанс, такое правило, сколько раз я его видел, столько раз оно срабатывало. Когда говорят о том, что режут чиновников, ты через год обнаруживаешь, что чиновников стало больше.
Т.С.: Это закон Паркинсона известный, он все это очень подробно описал. Не потому, что я против чиновников, а просто бюджетные расходы на управление любое правительство, неважно, национальное, региональное или даже муниципалитет, стремится увеличивать. Это кормовая база, понимаете, это база, на которую опирается любая власть. А эффективность от этого только падает.
А если мы рассмотрим тему педагогов, то я скажу странную вещь, друзья. Нам столько педагогов не нужно. Если мы говорим про город Сургут и чуть шире — про Югру. Более того, нам не нужно столько школ. И, наконец, нам не нужно столько населения, понимаете? Мы возвращаемся к старой теме. Зачем столько приезжих жителей в наш регион? И, в частности, в город Сургут.
Такая стремительная динамика роста населения Сургута за 20 лет — фактически он удвоился. В полтора раза стало больше населения. Что произошло? Давайте просто по нашим же конспектам пробежимся. Открыты в Сургуте новые производства какие-то крупные? Какие-то крупные федеральные промышленные или финансово-промышленные группы здесь построили завод нефтеперерабатывающий или что-то подобное? Или у нефтяников открылись новые месторождения крупные, и это дало толчок экономическому и социальному развитию территории, подобный тому, что произошел в конце шестидесятых годов, в начале семидесятых?
Все, да? Я перечислил все возможные причины такого стремительного изменения структуры населения Сургута и его увеличения. Так а зачем тогда мы строим столько школ, в которые вы никогда не напасетесь никаких педагогов, и столько детских садов?
Вся социальная политика муниципалитетов свелась в последние годы к рапортам о вводе в эксплуатацию детских дошкольных учреждений, школ и поликлиник. Заметьте. Это 80% говорильни любого чиновника любого уровня. А для чего? Почему не улучшать качество существующей социальной инфраструктуры с тем населением, которое здесь коренное? Почему мы сначала обеспечиваем привоз новых людей из других стран, из других государств? Другие регионы не берем, потому что юридический аспект здесь не обсуждается.
Делаем их жителями нашего региона и нашего города, создаем большие инфраструктурные проекты по обеспечению их жильем. А соответственно, мы вынуждены обеспечивать их школами, детскими садами и поликлиническим и больничным обслуживанием. Заколдованный круг. То есть это сама по себе очень серьезная социальная проблема, да? Демографическая проблема, только она такая, антидемографическая, квазидемографическая.
То есть не потому, что у нас мало рожают людей и мы не знаем, чего с этой проблемой делать, а мы эту проблему так быстро и решили, и так странно, что теперь мы не знаем, как это население обслуживать.
Поэтому мы не найдем никогда учителей, которые будут работать в переполненных классах и в переполненных школах. Это просто невозможно. Учитель, потенциальный учитель, человек, который хотел бы стать педагогом, он же не дурак. Даже если он отучился в педагогическом институте или университете, он же не дурак, он же не будет за 100 тысяч рублей сидеть в забитом тридцатью пятью учениками классе, а еще на него валят дополнительную нагрузку.
А при дефиците педагогов, значит, каждый учитель — не каждый, а очень многие учителя — работает в две смены, берут дополнительную нагрузку. Вся система не работает. На этом фоне бюджет теперь уже вынужден чисто из экономических соображений сокращаться. А поскольку социальная сфера в любом бюджете, в том числе в нашем региональном, — самое раздутое, самое объемное, по ней вынуждены резать.
Возьмем на примере детских садов. Да, там есть дополнительные работники — не воспитатели и не нянечки.
Д.Щ.: То есть там разные, да, обслуживающий персонал, грубо говоря: уборщики, прачки, кухня и так далее.
Т.С.: Да. Кухня, охрана, уборщики всевозможные, администраторы, организаторы всякой творческой работы и так далее, и так далее, методисты. По ним сейчас пойдет удар. А что это означает? Это означает падение качества обслуживания населения, если так можно сказать, в детских садах. То есть меньше утренников, меньше занятий спортом, значит, уже не будет тренировок с какими-то учителями.
Я просто знаю, я это проходил со своими детьми. Это было почти поколение назад, но тем не менее: в нашем детском садике был построен бассейн, и этот бассейн работал на 30% от своей загрузки. Просто некому с детьми заниматься в бассейне. Так это было уже 10-15, 18 лет назад, понимаем, да?
Д.Щ.: Да.
Т.С.: А я не думаю, что в этом смысле как-то лучше стало у нас в Сургуте. Поэтому процесс этот будет, то есть мы его не отменим, никто его не отменит. Вынужден регион, округ сокращать расходы на социальную сферу.
Это, с одной стороны, очень грустно, с другой стороны, я думаю, это повод для того, чтобы нашу миграционную политику по-настоящему обсудить, переосмыслить. В этом плане, кстати говоря, российское правительство, если мы чуть выше возьмем уровень, по-моему, понаблюдав за тем, что происходит в Западной Европе, сейчас особенно во Франции, пытается на ходу предпринять какие-то, по сравнению с тем, что мы там видим, более здравые решения.
Да, в Россию завозится трудовая миграция, но это трудовая миграция. То есть, например, очень большое межправительственное соглашение с Индией подписано на завоз рабочей силы в Россию. Но это завезли, поэксплуатировали, вывезли. Дали денег, увезли назад. Все. Так на бумаге.
Д.Щ.: Да, вроде как новый наш мейнстрим.
Т.С.: Да, это как на бумаге. Как на практике будет, мы не знаем. Как люди будут здесь закрепляться, оставаться, претендовать на ПМЖ или на гражданство, привозить свои семьи. Но на бумаге это пока выглядит достаточно разумно, если исходить из того, что в России дефицит рабочей силы.
Раньше рабочая сила обеспечивалась тремя регионами основными — Украина, Молдова, Таджикистан. Сейчас как минимум два источника рабочей силы — квалифицированной, кстати говоря, очень квалифицированной, высококвалифицированной — отсутствуют. Остается один источник, он неквалифицированный, поэтому идут таким путем. Посмотрим.
Д.Щ.: Надо сказать, что в нашем округе тоже Руслан Кухарук выстраивает последовательно именно так и риторику, и принимаемые решения: если вы хотите приезжать, работать, платить налоги, легализоваться — пожалуйста, мы вас примем, на определенных условиях вы сможете это делать.
А если кто-то хочет приехать как-то нелегально или привозить семью и вешать ее на местное социальное обеспечение и так далее, то, типа, нет, ребят, это сейчас у нас не канает, это так мы не хотим, так нам не надо.
И это то, что называется… Кстати, по-моему, даже Наталья Зубаревич применяла формулировку «саудизация миграции». То есть когда по принципу Саудовской Аравии, куда люди приезжают работать, но они там именно что работают, они там не получают никаких социальных плюшек, они ничего там не могут сделать, кроме как именно приехать, отработать и уехать. Все.
Т.С.: Это прекрасный опыт. И заметим, что ни Саудовская Аравия, ни Эмираты… Вообще ни одна страна Ближнего Востока, этого мусульманского мира, не завозит к себе мигрантов из других мусульманских стран. Парадокс, правда? А Европа завозит на социальные пособия.
Нет, подход Кухарука верный, но это федеральный подход, повторю. Завезли, эксплуатируем как рабочую силу, платим вознаграждение, назад вывозим. Схема замечательная. И вообще-то она, если мы говорим про наш регион, должна ложиться на такое понятие, как ценз оседлости. Мы об этом тоже очень много говорили. Ценз оседлости должен составлять не меньше 10 лет.
Если кто-то хочет здесь остаться по натурализации — пожалуйста. Но условия очень простые. Ты можешь легализоваться не как работник по рабочей визе, а как человек со статусом ВНЖ, только в том случае, если у тебя есть подтвержденный доход, с которого выплачиваются налоги, у тебя есть подтвержденное официальное жилье, подтвержденная страховка. Эти все… Естественно, знание языка, да? То есть на каком-то уровне ты должен владеть обязательно русским языком. Все.
Соответственно, выполняйте эти условия и живите, плодитесь и размножайтесь, сколько вам влезет. Вы будете таким образом интегрироваться в местное сообщество. Все остальные схемы, к сожалению, к сожалению, — это очевидно, но не для всех, к сожалению, — показывают свою совершенно отрицательную сторону, да?
Так что, заканчивая темой сокращения бюджетных рабочих мест: чисто по людям, конечно, это грустно, но надо понять простую вещь. Воспользоваться сейчас этим бюджетным кризисом и не только заниматься увольнением бюджетных работников, но и пересматривать наш подход и к миграционной политике, и к тому, что такое социальное учреждение, сколько их надо, какого они должны быть качества.
То есть, в принципе, надо идти назад, понимаете, да? Иногда назад идти — это, в общем-то, идти вперед, то есть идти в правильном направлении. То есть отказываться от наводнения региона этим привозным населением, просто привозным, понимаете, да? Прекращать эту практику, не позволять здесь закрепляться тем, кто не имеет официальных оснований для пребывания, да, вывозить, делать депортацию, ничего страшного в этом нет. И думать о том, как экономику региона развивать.
То есть вопрос о том, чтобы кроме Сургутнефтегаза здесь что-то еще существовало и возникало, он же с повестки дня не снимается. То есть крупные инвестиционные промышленные проекты должны быть. Переработка должна быть, я не знаю, какие-то логистические центры. Настоящие логистические центры, а не этот квадратный зеленый арбуз на Югорском тракте. Настоящие логистические центры должны возникать, транспортные инфраструктурные вещи тоже.
И, кстати говоря, тот же Кухарук что сказал? «Давайте будем строить в Югре дата-центры». Тоже же тема. Наш регион можно позиционировать при правильной политике как инновационный, цифровой регион, в этой области развиваться. Почему нет?
Тогда население пусть растет. Тогда у нас экономика позволит содержать бюджетные рабочие места. А нынешняя экономика, когда город Сургут за 20 лет в полтора раза увеличивается непонятно за счет кого… И заметьте, население города выросло, а НДФЛ Сургута падает. Тут же уже все понятно.
Тут даже не надо быть экономистом и Натальей Зубаревич, чтобы сказать: «Ребята, а у вас вообще какое население в Сургуте, если оно постоянно растет, каждый год на сколько-то тысяч человек, а НДФЛ вы собираете меньше? Это чего за население такое у вас тут сидит? Вы просто завезли несколько, несколько маленьких городов из других стран и посадили на свою социальную инфраструктуру».
Д.Щ.: Что ж, дорогие наши читатели, комментаторы, пожалуйста, высказывайте свое мнение по этому поводу, что думаете о сокращениях, о социальной политике, о том, как из этого всего выбираться. Читайте расшифровки наших разговоров на siapress.ru, и вскоре вновь с вами услышимся. До свидания.
Т.С.: Спасибо, друзья. Всем пока.
Предыдущий выпуск «О чем говорят» был посвящен сокращению плана по вводу жилья в Югре, и что это на самом деле значит.
