«Вчера официально объявили, что мобилизация не касается студентов очных и вечерних отделений. Сегодня в военкоматах говорят, что это касается только призывников, а не мобилизованных. Объявили, что рядовых набирают до 35 лет. Повестки приходят сорокалетним. Назвать конкретные номера военкоматов и фамилии военкомов или не надо пока? Выбешивают людей вот как специально, как назло».
Это не суждение какого-нибудь либерального пацифиста, это цитата руководителя телеканала Russia Today Маргариты Симоньян. То есть можно считать, что вполне государственное и объективное отношение к происходящему. Отталкиваясь от него, выскажу пару мыслей.
Для начала – рубрика «А я много раз говорил». Манера принятия решений в автократическом стиле только внешне кажется эффективной, типа, «без рассусоливаний» – раз-раз, и готово. Выясняется, что если мера, касающаяся сложнейших организационных процессов, затрагивающих миллионы людей, вырабатывается в глубинах административного аппарата, ни с кем не обсуждается, никак не проговаривается заранее, а потом выпрыгивает, как чертик из табакерки – это приводит ровно к таким последствиям, которые описывает г-жа Симоньян.
Процесс был запущен, и уже после него начались многочисленные уточнения, корректировки, исправления. Минцифры пытается спасти айтишников, Минтруда пытается понять, что делать с мобилизованными, ЦБ пытается придумать, что с ипотеками и кредитами призванных. Вы сами посмотрите, сколько уже разных документов выпущено на эту тему, и сколько еще будет. Неужто это все нельзя было проработать заранее?
Вы скажете: так если заранее этим заниматься, то точно бы все было слито в паблик, и народ бы запаниковал. Я отвечу: а сейчас что происходит? Многотысячные и многосуточные очереди на границах, не знающие, как жить и планировать свое будущее молодые мужчины, иногда просто бегущие с рабочих мест (я о подобных случаях знаю лично), бизнес судорожно пытается понять, что делать с выпадающими сотрудниками. Каким словом это можно назвать?
И все – благодаря манере принимать решения так, чтобы никто не догадался, и опомниться не сумел.
