В детстве я, как все советские дети, мультик «Чебурашка» не очень любил. Во-первых, он был кукольный, а не рисованный, а по классификации советского телезрителя, рисованные мультики были всегда более интересными, качественными (поэтому между мультфильмом «Ну, погоди!» и «Чебурашкой» все прогрессивное советское детское человечество выбирало «Ну, погоди!»).
Плюс ко всему мало кто об этом говорит, но «Чебурашка», как «Ежик в тумане», вообще-то мультфильм для взрослых, как и многие произведения Эдуарда Успенского. Посмотрите пару серий «Простоквашино» — это ведь провокация против мейнстримной детской литературы, в тот период пафосной, пропагандисткой, назидательно-воспитательной. Что «Чебурашка», что «Простоквашино» работают со своим читателем, со своей аудиторией на своей волне — даже не понять, кто в них положительный герой, если задуматься.
«Чебурашка» вместо голубей
Сегодняшнего «Чебурашку» я посмотрел совершенно случайно, потому что моему младшему ребенку это было интересно.
Его успех я вижу в двух причинах. Первая — «Чебурашка» демонстрируется в пустых российских кинозалах, в том смысле, что он показывается без альтернативы, без конкурентной среды. Вторая причина успеха — в пацифичности этого фильма. Это очень важный момент. Я обнаружил, что фильм при всей его культурной – слово «бесценность» в данном случае имеет то, второе значение, то есть оно без цены, оно не имеет никакой цены, – в самом буквальном смысле это кино на один раз. Но оно очень доброе, миролюбивое, и оно действительно о мире, если правильно меня поймет наша аудитория.
Если мы перенесемся в лучшие советские годы с точки зрения культурного ренессанса — 70-е и самое начало 80-х годов (все эти «Любовь и голуби», все эти Меньшовы, Рязановы, Данелия и так далее по списку…) и попытаемся понять, в чем главный успех того кинематографа, то ответ окажется очень простой: тот кинематограф говорил со зрителем о современном состоянии человека, о его конкретных современных переживаниях здесь и сейчас, и он показывал своего современного героя.
Каждый день смотреть выдуманные, или полувыдуманные, или даже действительные истории о чьих-то чужих победах, то есть о людях, которые давно не среди нас, — это неинтересно. Это может составлять какую-то часть культурного производства, кинематографического производства, но это не может быть единственным культурным пространством, которое формируется на поле такого гигантского государства, как Россия. Не может такого быть, 140 миллионов телезрителей не могут все время хотеть смотреть фильмы про танки, взрывающиеся самолеты, спортивные победы прошлого и так далее и тому подобное.
И вот «Чебурашка» просто заменил собой, условно, «Любовь и голуби», «Москва слезам не верит». При этом он в тысячи раз проще, примитивнее.
Как уделать Голливуд?
Когда я прочитал в одном из югорских Telegram-каналов совершенно дикий, примитивный панегирик, что вот, «это успех, это прорыв, теперь мы забьем Голливуд нашим отечественным кинематографом». Но для этого у нас должны быть Владимир Меньшов, Эльдар Рязанов, Георгий Данелия, Кира Муратова и так далее. Уровень нынешних творцов несравним с теми художественными деятелями, которые создавали свои лучшие произведения, которые, кстати говоря, аудитория смотрит до сих пор.
Соответственно, где России брать мощности для того, чтобы перебить Голливуд? Я не вижу такой возможности. Сейчас лучшие, с точки зрения кинопроката, российские кинофильмы и мультфильмы становятся лидерами потому, что они попадают в прокат в отсутствие Голливуда. При этом они сняты по калькам голливудских мастерских, ни одного оригинального российского фильма не произведено.
Это не Норнштейн, снимающий своего «Ежика в тумане», это мультик «Богатырь», который тоже на один раз — посмотрел и поехал дальше, который не оставляет у тебя в душе никакого места. Собственно, это все, что можно сказать о феноменальном успехе фильма «Чебурашка».
По материалам проекта «О чем говорят»