Еще пару слов о том, что по России пошел тренд (и уже добрался до Сургута) по отчуждению у муниципальных парламентов полномочий по утверждению изменений в правила землепользования и застройки. Для тех, кто пропустил – это когда, например, застройщик получил разрешение на пятиэтажный дом, а потом внезапно передумал и решил сделать дом 12-этажный, на том же участке. И раньше ему нужно было получить окончательное одобрение в думе города, а теперь не нужно будет – главное, соблюсти процедуры внутри администрации и на публичных слушаниях (о которых никто не знает и куда редко кто приходит).
Аргументация – типа, мы в сложные времена должны сплотиться и повысить скорость проведения решений. Скорость действительно вырастет, примерно на две-три недели (спойлер – для строительной отрасли это примерно нисколько), а вот качество обсуждения и итоговых решений упадет довольно сильно.
Но я не совсем об этом. Я бы хотел обратить ваше внимание на любопытное обстоятельство – у нас в стране последовательно на протяжении более чем 20 лет сохраняются два тренда: на урезание свобод, связанных с выборами, а также на сокращение полномочий депутатов всех уровней.
Казалось бы – почему? В России исполнительная власть в принципе давно освоила методики избрания контролируемых парламентов. Не так уж и много у нас точек на карте, где «Единая Россия» имеет меньше, чем квалифицированное (в Госдуме – конституционное) большинство, позволяющее принять любое решение. Кого надо – снимают с выборов (на основаниях, вроде «пять лет назад поставил лайк сами-знаете-кому»), кому надо – подкидывают голосов, все схвачено, все работает, как часы.
Но нет! Даже этим абсолютно лояльным думам последовательно режут полномочия. Все, что можно передать из рук избранных, пусть даже на полностью контролируемых выборах, передают в руки назначенных чиновников из исполнительной власти. Как будто тоненькая ниточка, связывающая депутата с избирателями, делает его… наверное, корректной будет формулировка – ненадежным.
У чиновников все понятно. Есть начальники, есть подчиненные, есть трудовой кодекс, есть возможность уволить (президент у нас «по утрате доверия» может целых губернаторов в одну секунду срубать), депремировать, да хоть посадить, в самом крайнем случае.
А депутаты эти – да, чем выше уровень, тем больше вероятность, что попавшие в разные думы до этого прошли процедуру утверждения «где надо». Поэтому они чувствуют себя обязанными тем, кто дал добро. Но они же хоть и частично, но обязаны избирателям. А это уже потенциально плохая связь. Авось начнут эти люди ходить к своему депутату и капать на мозги, а тот возьми да начни «пиариться», типа «отстаивая интересы избирателей». Это шум, это неприятный информационный фон, возможно – даже какой-то скандал. Кому это надо?
Поэтому,
думают на верхних этажах, – лучше, чтобы этих депутатов было меньше. Вы же
помните: у нас в очень обозримом будущем сотни небольших поселений перестанут быть
самостоятельными административными единицами. Следовательно, их парламенты –
между прочим, кузницы местных кадров – перестанут существовать. А кто выживет –
тот будет завидовать мертвым будут, вероятнее всего, с каждым годом иметь все меньше возможностей влиять на
происходящее.
Проблема в том, что лучше иметь две обычные ноги, чем одну, но очень сильную и большую. Местные депутаты – не зря их еще называют «парламентариями» – это потенциально отличные переговорщики, посредники, способные предупреждать либо гасить локальные общественные конфликты. Превращая их в безмолвных статистов, исполнительная власть не просто лишает себя определенной доли экспертизы в принимаемых решениях, но и подстраховки на особый случай. Когда принятое плохое решение (оно точно будет, вопрос времени) вызовет бурю гнева у поставленных перед фактом избирателей. «Вы это все заварили – вы и разруливайте», – скажут депутаты и умоют руки.
Проиграют все. Потому что в конечном счете власть захлапывает двери не перед носом у депутатами – они будут сидеть, нажимать кнопки, некоторые – получать зарплаты. А реально запхлапывается власть от граждан. И шторки закрывает, чтоб в окне не маячили. Никогда это к хорошему не приводило.