Депутаты всех уровней и сенаторы в России перестанут публиковать свои декларации о доходах и имуществе. Зачем это делается, какое отношение к этому вопросу среди простых людей и во власти, и рванут ли в избираемые органы власти бизнесмены, которые раньше не хотели делиться с народом информацией о своем состоянии – в «О чем говорят» обсудили Дмитрий Щеглов и Тарас Самборский.
Д.Щ.: Здравствуйте, уважаемые зрители, слушатели, читатели siapress.ru. Меня зовут Дмитрий Щеглов. Я обозреватель этого портала. Тарас Самборский, издатель газеты «Новый Город», на связи. Тарас, привет!
Т.С.: Привет, Дима! Привет всем, друзья!
Д.Щ.: Мы находимся в процессе принятия федерального закона, точнее поправок в федеральный закон, который отменит публикацию декларации о доходах и имуществе у депутатов всех уровней и сенаторов совета федерации. Сейчас все выглядит следующим образом: депутаты, которые на неосвобожденной основе, кто не работает в думе, а остается на своих рабочих местах, будут собирать свою декларацию раз во время избрания и предоставлять ее в какие-то местные органы внутренней политики, либо в администрацию президента в каких-то случаях.
Все остальные – кто получают зарплату в думах, то есть это председатели, зампредседатели, также все депутаты Госдумы и депутаты региональных парламентов будут так же, как и раньше формировать декларацию, подавать ее в компетентные органы, но никто из нас эти декларации не увидит. Во всяком случае, если они сами не захотят их опубликовать по каким-то своим внутренним причинам и какому-то своему внутреннему благородству.
Что ты видишь в этой ситуации? Потому что здесь есть разные мнения. Некоторые говорят типа: не больно-то и хотелось, мол, что нам дают эти декларации, кроме понимания того, что там, в этих парламентах просто сидят очень богатые люди, и мы про них итак все знали. Есть и другое мнение: что таким образом, этого мнения я придерживаюсь, что таким образом государство разрешает очередной этап отстегивания себя от общества и подконтрольность власти становится меньше, может быть, на чуть-чуть, но меньше, и это будет продолжаться и дальше, и это продолжалось у нас достаточно давно. Твои мысли: как ты видишь эту ситуацию?
Т.С.: Общество тут не причем, конечно, потому что в подобных вопросах и во многих других государство не оперирует подобными категориями. Мы наблюдаем некое чисто корпоративное решение, которое решает какие-то нам пока непонятные, вернее, понимаемые нами, скажем так, кто за этим следит, но невидимые широкому кругу процессы. Я полагаю, что ситуация с санкционными списками и с возможностью обеспечивать, скажем так, высшие правящие слои достойным содержанием со стороны государства, усложняются. И как бы технология закрытия финансовых обязательств перед этими сословиями, о которых мы говорим и которые сейчас подпадают под этот вот закон о декларациях, переходят просто на финансирование через так называемый «бассейн». То есть такую структуру финансирования, которая не видна обществу, которая наполняется через закрытые строчки госбюджета или через какие-то бизнесы...
Д.Щ.: Через какой-то крупный бизнес.
Т.С.: Да, да, спонсорские фонды и так далее и тому подобное, через участие в тех или иных крупных коммерческих проектах государственных, или контролируемых государством, или финансируемых государством, в которых государство является участником, или госкорпораций. В общем, достаточно такой серьезный, большой объем заботы государства о своих верноподданных переводится в силу перечисленных причин из публичного пространства в непубличное. И все.
То есть так легче решать многие какие-то подобные вопросы. В Москве шутка есть такая: если у тебя нет миллиарда, то ты кто такой. При этом шутка гуляет не в олигархических кругах, где речь идет о держателях состояния в долларах, а в чиновничьих кругах, правда, с корректировкой на сферу приложения сил. Валюта там оперирует рублевая, но ничего, у нас есть чиновники, которые могут легко и в долларах миллиард иметь и заработать.
На самом деле, да, такая тема, и ты обронил, что люди это преимущественно не бедные. Судя по соцсетям региональных чиновников, депутатов бесконечных, которые то там, то сям куролесят, гуляют, на широкую ногу живут, мы догадываемся, что и на более низком уровне это правящее сословие состоит из, мягко говоря, обеспеченных людей. Тогда можно из какой-то примитивной математической пропорции представить, насколько же богаты люди там, наверху.
Я могу себе, в определенном смысле представить, у меня был один знакомый, не буду фамилию называть, потому что фамилия узнаваемая, но это один наш земляк. Это было лет 15 назад, если не 20 уже. Перейдя на работу в Москву, он сокрушался, что у нас в регионе он был важной персоной, человеком с полными карманами, а в Москве он со своими сотнями миллионов долларов просто никто и звать его никак. Поэтому масштабы такие, это даже не коррупция, это система организации жизни. Они заполняют свои кислородные баллоны, как в больницах, которые в реанимациях стоят. Вот, видимо, состояние сейчас в экономике, в политике, в стране в целом заходит в ту фазу, когда надо подготовить кислородные маски, кислородные баллоны, и лучше это делать, как все в тех же больницах, за закрытыми дверями. То есть это как бы спецоборудование спасательное, оно не хранится в зонах общего пользования.
Как бы в целом ты прав. Это решение не работает на копилку доверия общества к власти. Это ясно. Но, повторюсь, решение и не подразумевает какого-то учета мнения общества по данному вопросу. Как только это решение будет законодательно принято, но фактически оно принято уже и сейчас...
Д.Щ.: Да.
Т.С.: Та же Госдума после этого выступит с какой-нибудь замечательной инициативой поднять пенсионерам пенсии на 28 рублей, и общество будет благополучным образом осчастливлено. Вот так. Разрыв, конечно же, между избирателями и теми, кого, вроде бы выбирают, будет усиливаться, но, я уверен, что наша власть в этом не видит совершенно никакой проблемы. Для нее в этом нет никакого риска, потому что, действительно, давным-давно все всё поняли, и те, кто наверху, и те, кто внизу, они поняли, что это какие-то ненужные совершенно игры.
С другой стороны, больше мы наблюдаем за нашими местными, региональными властями, за их даже поведением, когда они деньги какие-то должны тратить, демонстрировать какой-то уровень своей жизни, я признаюсь: мне кажется, на региональном уровне они не сильно наглеют. Стесняются как-то, может быть, есть какая-то другая система сдержек, ограничений, и, в общем-то, это не поощряется. Но, кстати говоря, пуританский стиль жизни декларативно поощряется и на уровне депутатов Госдумы, Совета Федерации, правительства нашего, они же все такие скромные, ведут себя....
Д.Щ.: Да, наобжигались очень много.
Т.С.: Да. Это такое впечатление, что они живут очень скромно, потому что никаким образом их образ жизни не афишируется, а общество уже и не хочет этим интересоваться. На этом фоне отменить такую пустую формальность, как публикация деклараций о доходах и расходах, это просто какой-то технический вопрос и не более того, то есть это не сокрушит устои нашего общества.
Д.Щ.: А вот к тезису о том, что, якобы, бизнесмены не очень рвались в какие-нибудь региональные думы, потому что там им пришлось бы выворачивать наизнанку свои карманы и всем показывать, какими они владеют состояниями. И что если отменить эту меру, то бизнесмены хорошие, крепкие, умные пойдут дружно избираться и сделают наш парламентаризм сильнее.
Т.С.: Ну это мечты. Эта история известная. Кстати говоря, еще один мой визави, тоже на нашем сургутском уровне однажды сокрушался, когда я задал ему этот вопрос: а чего вы уже не пойдете и не сформируете все эти органы власти, в любом случае, занимаетесь, так или иначе, региональной политикой? На что получил ровно этот ответ: ну у нас там такие цифры в декларациях, что нас просто наши же работяги снесут. Я как бы тоже не очень понимаю – ну какие же там такие цифры, если все понимают, что «Газпром», «Сургутнефтегаз», «Роснефть», все эти топ-менеджеры – долларовые миллионеры, миллиардеры. Чего вы там такое скрываете, чего мы не подразумеваем?
Такая вот игра была. Я не думаю, что сейчас, в нынешней ситуации они с какой-то большой охотой пойдут формировать там местные органы власти. Наоборот, это развяжет руки не игрокам системным, не знаю, представители того же «Сургутнефтегаза», а предпринимателям с таким малопонятным бэкграундом, которые не понятно, на чем сделали свой бизнес, свои капиталы, к которым теперь точно, чисто законно можно не задавать никаких вопросов о происхождении их денег. Вот в этом я бы видел большую опасность.
Потому что таких предпринимателей, которые, в том числе, где-то, когда-то хорошо заработали, на каких-то странных таких, крупных подрядах, их достаточное количество. Они есть, и пойти во власть исполнительную или представительную – это, в том числе, неплохой способ как бы публично легализоваться, выйти из тени: я вот такой-то предприниматель с непонятным происхождением капитала, долго надо объяснять как бы, я вот просто, зайдя во власть, становлюсь статусным лицом. И таким образом вопрос сам по себе отпадает – откуда мои деньги, как я их заработал, как у любого чиновника: ты министр, ты губернатор, ты мэр, мы предполагаем, что ты не беден. Но вопросы как-то уже задавать и бессмысленно, раз уж ты на этой позиции находишься, то предполагается, что ты не беден, и закрыли вопрос. Это такая игра делать вид, что все всё знают, но никто ничего никому не говорит.
Д.Щ.:Да, хорошо. На этой оптимистичной ноте мы завершим первый эпизод. Во втором мы поговорим про «Чебурашку». Вы удивитесь. Мы будем разговаривать про феномен этого фильма, который заработал, стал рекордсменом в истории России. Так что там будет нечто интересное, о чем хочет рассказать Тарас. Переходите, смотрите. И подписывайтесь на наш YouTube-канал, ставьте лайки, не забывайте.
