«Палкой бы постучать по голове» тем, кто принял такой проект крытых быстровозводимых катков без возможности очистки кровли от скопившегося и, более того, слежавшегося за зиму снега. А таких крытых катков в районе понастроили аж в шести локациях в Сургутском районе.
Стоимость такого крытого катка — 15 миллионов рублей (в ценах 2018–2019 гг.) и строительство за 4 месяца. Это не объект для детей и подростков, а обычный склад, к которому зимой детей нельзя подпускать ближе чем на километр.
Все мы помним трагедию с группой туристов на перевале Дятлова, где девять туристов из Свердловска 2 февраля 1959 г. погибли из-за предполагаемого схода «снежной доски» на палатку, установленную ими на склоне перевала с уклоном 15 градусов. Кровли крытых катков в Сургутском районе имеют уклон 45 градусов, и тем не менее на кровле формируется «снежная доска» − пласты слежавшегося тяжелого снега.
Сход таких «снежных досок» в феврале малопредсказуем и может произойти в любую секунду. Поэтому такие крытые катки надо ограждать по периметру и выставлять предупреждающие таблички. Но главное − нужно чистить снег и не допускать формирования «снежной доски».
Дело еще и в том, что срок эксплуатации таких крытых быстровозводимых катков ограничен пятью годами. В Лянторе крытый каток эксплуатируется уже восемь лет. И где гарантия, что под тяжестью накопившегося к весне снега крыша катка не «сложится»? Примеров таких немало. Так, в феврале 2005 г. «сложилась» крыша крытого рынка в Москве под тяжестью скопившегося снега. Усталость металла никто не отменял.
По сути, в целях безопасности все крытые катки Сургутского района необходимо закрывать и проводить экспертизу конструкций, чтобы продлить срок их эксплуатации. Но экономить на детях и подвергать их опасности − аморально по определению.
История с «времянками» наглядно видна на примере Сургута. Здесь при Дмитрии Попове анонсировались проекты пяти быстровозводимых спортивных сооружений − тех самых арочников, как в А микрорайоне, со сроком эксплуатации 11 лет. Что за напасть такая − возводить быстровозводимые сооружения для детей и подростков? В то же время капитальные здания в городе продают под общепит и алкоголь.
Но всех с «времянками» в Сургуте переплюнула железная дорога. Капитальный железнодорожный вокзал площадью 6 тысяч м² снесли, а пассажиров загнали в «быстровозводимый сарайчик» площадью 500 м² на неопределенное время.
В той же РЖД в 2019 году анонсировали строительство «РЖД-Сити» на территории Рижского вокзала и грузового двора. Снесли исторические здания и постройки, разобрали пути поездов дальнего следования, закрыли музей в здании Рижского вокзала, а экспонаты вывезли на временное хранение на другую станцию.
Однако после этих действий в 2024 году РЖД отказалась от планов строительства своего головного офиса в «РЖД-Сити» на Рижском вокзале и приобрела в «Москва-Сити» высотное здание «Москва Тауэр» площадью 350 тысяч м². Туда компания намерена перевести 17 тысяч сотрудников, которые сейчас размещены в 115 офисах по всей Москве.
РЖД посчитала, что выгоднее выкупить башню за 193 миллиарда рублей, чем строить собственное здание или арендовать его в «Москва-Сити». Поэтому денег на продолжение строительства нового железнодорожного вокзала в Сургуте нет и, по сути, не будет − в течение 20 лет компания будет рассчитываться за приобретение «Москва Тауэр».
А тем временем пассажиры продолжают карабкаться по обледенелым ступенькам к третьему пути. Даже элементарного временного крытого навеса над надземным переходом и установки пары временных лифтов РЖД обеспечить не смогла.
А вот временные спортивные сооружения для детей и подростков в Югре возводятся с большой помпой − с торжественным перерезанием «красных ленточек».
Но не спортом единым живы наши дети. Где у нас планетарии и новые библиотеки? Где отреставрированный и безопасный сургутский Дом пионеров? Где капитально отремонтированная и безопасная сургутская «Аврора», приспособленная для досуга детей и подростков?
Что остается делать детям и подросткам? Идти к потенциально опасным крытым складам-«арочникам»? Ходить по неубранным улицам и заснеженным скверам? Или выходить на опасный лед в районе речпорта?
Ответа нет. И прежде всего нет ответа из округа, где «все хорошо» и все строят капитально. А проблемы в муниципалитетах как будто не замечают − пока, как говорится, «жареный петух не клюнет».
Буквально два дня назад в пгт Белый Яр ввели в эксплуатацию новое здание поликлиники по улице Лесной. Первыми посетителями новой районной поликлиники стали губернатор Югры Руслан Кухарук, глава Сургутского муниципального района Андрей Трубецкой и сопровождающие их официальные лица округа и района.
Двухэтажное здание площадью более 3 тыс. м², способное принять за смену 191 посетителя, рассчитано на обслуживание 40 тысяч жителей близлежащих поселений. Общая стоимость проекта − 900 миллионов рублей, в том числе 57 миллионов рублей из федерального бюджета, остальное профинансировал округ. Строительная компания «ЕНКО» возвела здание за 10 месяцев.
Впрочем, о строительной части проекта говорить сложно: панорамные зеркальные окна и сайдинг не дают понять, каков конструктив здания. Но, судя по всему, это металлоконструкции и сэндвич-панели, шатровая крыша (вопрос на засыпку − как ее чистить?). К внутренней отделке и оснащению медицинским оборудованием вопросов нет − одно восхищение.
Однако настораживает скорость возведения здания. Опять быстровозводимое сооружение. Смотрите: в Нижневартовске больницу на 1 100 коек строили более 10 лет − в капитальном исполнении, почти за 20 миллиардов рублей. В Сургуте «Центр охраны материнства и детства» также размещается в капитальном здании. Сейчас проходит стадию проектирования будущая поликлиника в медицинском кластере − без спешки и без модульных решений.
В Сургутском районе все с точностью до наоборот: жилые многоквартирные дома строят в монолите и бетоне, а вся социальная, спортивная и культурная инфраструктура − в быстровозводимом модульном исполнении: от крытого катка до новой белоярской поликлиники.
Можно еще понять строительство модульных ФАПов в отдаленных поселениях Сургутского района. Но возводить современную поликлинику в городском поселении Белый Яр с населением 18 тысяч жителей − решение спорное.
Сразу вспоминаются вахтовые финские общежития, быстровозводимые в 70-80-х годах в нефтяных поселениях и на месторождениях Сургутского района.
Зайдешь в такие здания − красота! И где теперь все эти двухэтажные модульные постройки? Кстати, в них некогда размещались, возможно, и службы поликлиники Белого Яра. По крайней мере, в таком модульном здании, помнится, располагалась администрация Белого Яра.
К чему это я говорю? Так, навеяло. Навеяло, глядя на новое здание поликлиники, чем-то напоминающее чешское общежитие «Вахта-80» из 80-х годов.
И еще. Упор на быстровозводимые, а значит, недолговечные здания − как катков, так и поликлиник − невольно наводит на мысль, что Сургутский район, как место основной нефтедобычи Югры, рассматривается как нечто временное. Неужели через 20 лет отсюда все разбегутся? Если так, то, возможно, логика понятна − зачем строить капитальные здания на века? Главное, чтобы такие сооружения были не только быстровозводимыми, но и безопасными.
Между тем после трагедии в Лянторе количество пострадавших и обратившихся за медицинской помощью подростков возросло до трех. Двое проходят обследование и наблюдаются в Сургутской клинической травматологической больнице, один − в Лянторской городской больнице.
Глава Лянтора Алексей Луценко в ночном видеообращении выразил соболезнования семье погибшего подростка и призвал жителей города сплотиться, пережить эту трагедию вместе и оказать моральную поддержку семьям пострадавших молодых лянторцев и семье, понесшей невосполнимую утрату своего ребенка.
Каких-либо выводов и комментариев о причинах произошедшего и о виновных Алексей Луценко не дал. Единственное, он попросил прощения, сказав: «Простите, если что не так».
Директор спортивного комплекса «Юность», к которому относится крытый каток «Штурм», не новичок на этом объекте. По его словам, ежегодные сходы снежных масс с крыши катка происходят регулярно.
Словом, ответственные лица, чья халатность, по сути, налицо, проявляют осторожность в оценках, и только следствие должно предъявить жителям Лянтора и семье погибшего подростка, а также пострадавшим, виновного в этой трагедии.
И все-таки к ответственности необходимо привлечь и проектировщиков этих быстровозводимых детских спортивных зданий. Безопасность при эксплуатации − обязательный раздел любого проекта. И особенно, если речь идет о здании, где находятся дети и подростки или которое расположено рядом с местами их пребывания.
Потому что сход снежной массы с кровли может произойти в любую секунду, а «милиционеров» по периметру катка не поставишь. Ну да, лента или табличка… Но, когда это кого-то останавливало? Проект должен предусматривать либо полноценное ограждение, либо хотя бы металлическую сетку для улавливания отдельных кусков снега, сосулек, глыб и сходящих пластов.
Все это несколько удорожает проект, но и 15 миллионов рублей за такую времянку − уже немало. Надо учитывать, что таких объектов в Сургутском районе шесть, плюс вновь введенная поликлиника в Белом Яре, где есть и детское отделение.
Мы научились ликвидировать последствия аварий и спасать пострадавших − когда в том же Лянторе десятки и сотни мужчин с лопатами бросились спасать детей. Спасибо им. Они почти всех спасли.
Но выводы из этой трагедии еще предстоит сделать. И не только администрации Лянтора и Сургутского района.
