В Сургуте обсуждаются масштабные изменения в главный документ градостроительного планирования, в который администрация подготовила более 100 поправок. Эти изменения уже рассматриваются в городской думе и напрямую влияют на то, каким будет город в ближайшие десятилетия.
Речь идет о переводе территорий под комплексное развитие (КРТ), увеличении этажности застройки, сокращении социальной инфраструктуры, а также фактическом исключении жителей и депутатов из процесса принятия решений. Новые зоны КРТ позволяют строить жилье практически без ограничений по высоте, а ключевые решения принимаются без общественных обсуждений.
Журналисты Дмитрий Щеглов и Тарас Самборский обсуждают новые микрорайоны 27А, 43, Пойму-4, ядро центра города, роль региональных властей и девелоперов, а также то, почему Сургут все дальше уходит от идеи комфортного и разнообразного города.
Дмитрий Щеглов: В Сургуте готовятся большие перемены в градостроительном планировании. Не так давно у нас вместо генплана появился так называемый единый документ территориального планирования, в который администрация подготовила более 100 поправок. Они сейчас обсуждаются в городской думе. Вы сможете почитать про эти поправки, про самые важные из них, по крайней мере, у нас на siapress.ru, ссылка будет в описании. А мы эту историю сейчас обсудим. Меня зовут Дмитрий Щеглов, мой коллега журналист Тарас Самборский на связи. Тарас, привет!
Тарас Самборский: Здравствуйте, друзья! Привет, Дима!
Д.Щ.: Несколько пунктов, которые я бы выделил здесь и про которые мы уже на самом деле много раз говорили, но поговорим еще, потому что это важно. Например, 27А микрорайон, который находится за КСК «Геолог» – переводится территория под КРТ в высотную застройку. 43-й микрорайон – это там, где Крылова, Усольцева. Вместо малоэтажной застройки и ИЖС предполагается строить высотное жилье, просят это дело узаконить. Пойма-4, между ЖК «Возрождение» и Югорским трактом, – застройщик запрашивает изменение зоны с малоэтажной на высотную. Ну и еще такие примеры, там в 50-м микрорайоне – это возле Тюменского тракта, в других местах.
И в качестве такой вишенки на торте, общее изменение, которое называется так: у нас теперь должна появиться такая зона градостроительная, как КРТ. Ее город выделяет, дума одобряет. И эта вот самая зона КРТ вообще никак не регламентируется с точки зрения этажности домов. То есть там может быть построено примерно все, что угодно. Это будет утверждено в окружном правительстве, это будет подписано городской администрацией, ни дума, ни общественные слушания, никто в этом деле принимать участия не будет. Мы понимаем, судя по тенденции, к чему это все дело у нас будет двигаться.
Давай еще раз поговорим на эту тему. Мы неоднократно говорили о том, что вообще-то по-хорошему сдвиг должен происходить у нас в сторону среднеэтажного, малоэтажного и вообще ИЖСа для того, чтобы давать людям больше возможностей жить в тех условиях, в которых они хотят, потому что не все хотят жить в муравейниках. Тем не менее, у нас это движение не происходит практически нигде. Что же с этим делать?
Т.С.: Ну, тут несколько выводов сразу бросается в глаза.
Первый: видно, что власти в данном случае, конкретно муниципальные сургутские власти, думают о сегодняшнем дне и в своих действиях исходят из конъюнктуры сегодняшнего дня. Соответственно, они элементарно подгоняют генплан под конкретные сегодняшние хотелки девелоперов. Девелоперам удобно строить массовое жилье, высокоэтажное, с большим количеством квадратных жилых метров на единицу территории. И ничего с этим не поделаешь, потому что федеральная политика и один из национальных проектов, которые не отменены, обращаю внимание, призывают решить проблему обеспечения жильем россиян в какие-то сроки, в каком-то объеме. И на самом деле, благодаря вот такой достаточно интенсивной застройке городов массовым однотипным жильем, на сегодняшний день Россия обеспечила своих граждан, наконец-то, за всю историю существования страны, новейшую историю, предыдущую историю, лучше, чем это было при советском правительстве, чем это было при Российской империи.
Понятно, что от такого прекрасного бонуса – поставить себе в заслугу вот решение одной из тяжелейших проблем общества – ни одна власть не откажется. И объективности ради надо сказать, что действительно обеспеченность жильем в России очень высокая, и жилье в России является одним из доступных в сравнении со странами там Европейского Союза, например, или многими другими странами. Посмотрите, сейчас какая интересная проблема в том же Китае возникла. Там недоступно жилье для большинства населения, несмотря на их так называемое китайское чудо. И тем не менее, вот в России, благодаря этой жилищной политике, проблема обеспечения жильем худо-бедно решается.
Все. Любая власть на все наши возгудания про неэстетичность жилья, про его маргинальность, про его историческую бесперспективность будет отстреливаться тем аргументом, который я только что озвучил. И в этом заключается, конечно же, большая наша проблема. Ну, наша – всех людей, которые ну либо не хотят жить в этом жилье, но вынуждены в нем жить, потому что это фактически сегодня единственный способ улучшить свои жилищные условия или получить собственное жилье на тех или иных условиях. Либо это беда для тех, кто не хочет примиряться с тем, что наши города должны выглядеть так, а не развиваться по проектам более качественным и более исторически перспективным. Это вводная, это вот такой основной вывод.
А если разбивать на развивающие тезисы озвученного вывода, то смотрим по порядку. Строителям нашим, если бы государство создавало условия для их полноценной качественной деятельности, прибыльной, ничего бы не стоило строить малоэтажное жилье, среднеэтажное жилье, но, первые два пункта смотрим, ну нету условий в стране для того, чтобы это произошло объективно. То есть либо это будет только жилье бизнеса и премиум-класса там, лакшери-класса, но в Сургуте мы видим, что такой сегмент просто не присутствует на строительном рынке. Это, кстати, очень странно. Город входит в топ-10 самых богатых городов страны.
Д.Щ.: Ну да. По зарплатам, по доступности жилья, по всему, да.
Т.С.: По зарплатам, по ВВП на душу населения, по ВРП на душу населения и так далее. И тем не менее, в Сургуте такой сегмент важный, как дорогое жилье, так назовем обобщенно, он отсутствует. Дорогое с точки зрения качества. И, соответственно, застройщики выставляют это требование властям – региональным и местным.
Крупные все проекты, которые строятся в муниципалитетах, это региональные проекты, я должен обратить внимание. То есть здесь уже местная власть, несмотря на то, что она распоряжается землей и определяет те или иные градостроительные нормы, выступает агентом, уполномоченным агентом по реализации региональных проектов. Пример самый яркий – КРТ ядра центра города, это исключительно региональный проект. Можно сказать, что роль города в нем свелась к обозначению некоторых муниципальных задач: там по «Петрушке», по городскому культурному центру, по обустройству набережной – собственно, все. Вот в чем заключается функция сургутского муниципалитета при реализации городского, исключительно сургутского проекта под названием «Ядро центра города». Всю остальную работу выполняет округ. Конкретно губернатор патронирует именно этот проект.
Другой проект – предыдущий губернатор Наталья Комарова отдала территорию вот эту, как раз 27-й микрорайон, как я понимаю, под высокоэтажную застройку. То же самое. Это чисто губернаторские и окружные взаимоотношения с девелоперами в обход местных властей. Местные власти здесь просто выполняют агентские функции. Более того, даже, может быть, и не агентские, а субподрядные, потому что агентские – это если бы власти нашли девелопера и привели его в округ, да, и сказали: «Вот мы хотим, чтобы этот девелопер нам тут построил планетарий». Или микрорайон. Так что это даже субподряд какой-то уже получается.
В общем-то, это очень грустная история, потому что, повторю, распоряжение землей и муниципальным имуществом – это единственные две функции реальные, которые остались у любого муниципалитета сегодня в стране. И вот мы видим, что и этими функциями муниципалитеты уже распоряжаются либо кое-как, либо, несамостоятельно, мягко говоря. Где-то, надо понимать, перевод одной зоны этажности в другую – формальность. Например, я просто не знаю по закону как там, ну там 4 или 5 этажей считается малоэтажной застройкой, и зона так сформирована, а, например, там 9-12 этажей считаются высокоэтажной, и...
Д.Щ.: Это, кажется, среднеэтажная.
Т.С.: Ну, окей, хорошо. Ну, допустим, по нынешним меркам, даже дом в 13 этажей уже считается чуть ли не низкорослой избушкой, правда?
Д.Щ.: По-моему, высокоэтажная – это Ж4 – это выше 12-ти.
Т.С.: А формально он переводится в Ж4, в высокоэтажку, там можно строить и 30 этажей, и 35. Кстати, мы тоже говорили о том, что неплохо бы построить высокие дома, пусть они хоть 100 этажей будут, пусть это какая-нибудь будет архитектурная башня...
Д.Щ.: Сургут-Халифа.
Т.С.: Ради бога, уже да, видимо, Сургут-Халифа, а не Сургут-изба. Видимо. Значит, неплохо, но, опять-таки, не хочет девелопмент в Сургуте почему-то заниматься качественной архитектурой. В общем, беда нашего города.
Значит, что еще вот какой вывод из этой истории конкретно, по изменению наших градостроительных требований к застройщикам – это снижение и минимизация социальной инфраструктуры. Вот очевидно, вот прямо вот в этих действиях, в этих трех зонах: по 27-му микрорайону, по 27А, по-моему, и вот по ядру – речь идет фактически о минимизации социальной инфраструктуры. А вот это уже, конечно, очень на себя обращает внимание.
На примере ядра. Гигантская территория. Вот чисто территориально эта территория больше, чем весь микрорайон Энергетиков. Это 8-й, 9-й микрорайон, там какой еще, 10-й, по-моему, входит. В общем, все, что от улицы Майская, если вообще даже и не от улицы Ленина берем, вот эту часть. Возьмем даже улицу Майскую и пошли до Югорского тракта, до «Тойота Центр», вот этот микрорайон энергетиков представляем себе. Так вот ядро центра города территориально примерно такое же.
Только вы посчитайте, сколько школ вот в микрорайоне Энергетиков, сколько там спортивной инфраструктуры, сколько детсадов, сколько там медицинской инфраструктуры, поликлинической инфраструктуры, там театр, ну, филармония, то бишь, художественная галерея, колледж. Предполагался он, кстати, как художественная галерея, но переиграли там в 90-е годы эту всю историю. Сколько там торговых центров? Понимаем, да?
И смотрим вот на предложение по ядру. Оказывается, у нас речь идет, спор тяжелейший между властями и, видимо, потенциальным девелопером, о том, сколько в единственном детском садике мест сделать: там, ну, я сейчас издеваюсь, но как бы то ли 800, то ли 749, понимаете, да? Принципиальная драка. А мы видим по 27-му микрорайону тенденцию тоже странную: там тоже только один садик и одна школа. То есть огромная территория застраивается, и это вся социальная инфраструктура свелась всего двум несчастным школьным учреждениям. И все. Более того, там интересно: у садика увеличивается объем мест, а у школы уменьшается. Я не понимаю, какими демографическими данными, проектными данными обладают вот чиновники, если они думают, что садику надо больше мест, а в этом же месте школе меньше. То есть куда-то денутся эти дети из детского садика? Они улетят, умрут? Что с ними произойдет? Почему школа должна быть меньше, чем детский сад? Не очень понятно, правда?
Д.Щ.: Ну да.
Т.С.: Ну так ладно, фиг с ним, с садиками, со школами, это наша пресловутая галочка, которую всегда ставят, когда отчитываются о создании социальной инфраструктуры. Но опять, возьмем вот эти три проекта – это очень большие проекты. Они, очевидно, подгоняются региональными и местными властями под конкретных крупных застройщиков, понятная схема. Не надо за это осуждать, потому что, знаете, зайдет какая-нибудь там ОООшка и загубит территорию, ничего не построит, еще власти потом это будут с брошенными дольщиками разгребать.
Но, товарищи, у меня вопрос: а где вот на этих огромных территориях музеи, галереи, спортивные центры, мультикомплексы, театры? Где то, что делает освоение этих больших земельных участков Сургута какими-то новыми территориями, отличающимися от всех остальных микрорайонов застроенных?
Д.Щ.: Так вот они этим и будут отличаться, что в старой части города где-то есть театр, где-то есть музей, где-то есть библиотека, где-то есть спортплощадка, а здесь этого ничего не будет. Вот тебе и отличие.
Т.С.: Прекрасно. Мы нормально развиваем, правда, территории? И это, конечно, уже вызывает и чувство горечи, и возмущения, потому что жить сегодняшним днем нельзя. Вот сегодняшний день закончится, завтра федеральное правительство признает, что дальше строить так нельзя, и это нельзя строить, столько этого нельзя строить, и так это строить нельзя. Но оно это может сделать со дня на день, потому что задача обеспеченности жильем, ну, более-менее, ну если не решена, то решается. Во всяком случае, это точно один из активов федеральной власти. Несмотря на дороговизну и удорожание там доступности жилья, и тем не менее оно в сравнении, в сравнении со многими развитыми странами, ну, теми странами, которые считаются развитыми, и какими-то там ориентирами являлись, может быть, еще являются для России, Россия здесь выигрывает.
И главный вывод, обобщающий всю эту историю. Ведь мы понимаем, что подобные изменения, какими бы они ни продиктовывались соображениями со стороны чиновников, региональных или муниципальных, в целом среду, конечно же, ухудшают. Ясно, что на пустыре микрорайон – это лучше, это жизнь, это все равно какая-никакая инфраструктура возникает. Но если это просто однотипный, одинаковый микрорайон, то, конечно же, это не создает нового города, в котором большинство граждан захотят планировать будущее на одно-два-три поколения. Вот мы о чем говорим.
Значит, это ухудшение среды обитания. Это абсолютная уже стандартизация, примитивизация, это усечение любых социальных объектов, которые не вписываются в шаблоны там чиновников, их представление о том, что и как можно сделать. И мы это, кстати, наблюдаем, видите. Мы не можем построить городской культурный центр десятилетиями. То, что он там стоял полуразвалиной – это же тоже говорит о том, что власти не в состоянии были придумать, какова у него должна быть судьба.
Мы не можем ничего придумать с «Петрушкой», с «Авророй», с планетарием, с музеем, с картинной галереей, с краеведческим музеем. Все эти объекты десятилетиями находятся либо в приспособленном состоянии, либо в полуразрушенном состоянии, либо в отсутствующем состоянии. И вот мы понимаем, что интеллектуально муниципальные власти могут только построить детский сад, ну, часто, кстати, со скрипом, или школу, ну или поликлинику. Все.
Д.Щ.: Ну поликлинику уже строит округ, да, так что это все окружные деньги.
Т.С.: Еще парки там, да. Парки опять-таки: ни одного нового парка в Сургуте не построено. Есть рекультивация лесных земель и превращение их в парки. Это все-таки другая немножко задача. А так вот мне интересно посмотреть, что возникнет на месте пустырей в ядре центра Сургута, какие там будут парки и скверы, насколько это будут интересные жизненные пространства. Это очень интересно. И, соответственно, мы видим, что как бы инфраструктурно идет, ну, примитивизация территории. И это не очень вяжется с заявленной окружной политикой по развитию городских муниципальных пространств, по внедрению новых урбанистических технологий, по привнесению накопленного на юге Тюменской области опыта по развитию городских пространств. Пока, пока немножко это незаметно. Будем наблюдать.
Д.Щ.: Я бы здесь еще добавил как раз по поводу КРТ. Ну, по крайней мере, то, в чем я точно разбираюсь, и то, что я точно могу сказать. Вывод, который нас всех ждет, а ждет нас следующее.
Когда власти обрубают количество акторов, участников обсуждений по решению любых вопросов – в данном случае по развитию территории. Когда создается зона КРТ, в которой решение принимается где-то в кабинетах, в залах совещаний, сначала в округе, потом в городе или сначала в городе, а потом утверждается в округе, и в этом деле не принимают участие ни жители, ни депутаты, ни общественность, никто. От этого качество управленческих решений падает.
Это закон: чем меньше голов, умов, мнений участвует в обсуждении некоего важного общественного вопроса, тем хуже в итоге будет принято решение, скорее всего. Опять же, это не абсолют, но шансов на плохое решение становится больше. Потому что никто не придет и не скажет (а у чиновников это вообще, я так понял, не сильно принято – не соглашаться с начальством): «Не, ребят, вы здесь придумали какую-то фигню». Все скажут: «Да, это гениальное решение. Да, все правильно. Да, давайте делать именно так».
И таким образом мы будем получать вот как раз территории, которые в меньшей степени отвечают интересам жителей и в большей степени, по всей видимости, отвечают интересам девелоперов и чиновников, которые вместе такой прекрасной маленькой такой компанией собирают большой такой секрет. И мы потом увидим в виде каких-то конкретных микрорайонов, которые, может быть, не всем понравятся. Это с сожалением стоит констатировать, и, скорее всего, так оно и будет. Чем больше людей принимает участие в обсуждении развития территории, тем лучше всегда, когда дело касается больших общественных вопросов.
Т.С.: Бинго!
Д.Щ.: Ну что, мы будем завершать этот наш разговор. Все ссылки по поводу того, как там, что у нас происходит с вот этими нашим генпланом и так далее, будут в описании. Расшифровка разговора также будет в описании, ссылка на siapress.ru. Пишите свои мнения по этому поводу, что вы думаете, что вообще происходит с Сургутом с точки зрения этих изменений, что делать со всем этим делом. Ставьте лайки, если вам интересно, и до новых встреч, вскоре вновь услышимся. До свидания.
Т.С.: Спасибо, друзья, всем пока.