Сегодня выдающемуся советскому поэту, актеру и автору-исполнителю Владимиру Семеновичу Высоцкому исполнилось бы 75 лет – он родился 25 января 1938 года в Москве. Его имя знают все, кто-то им восторгается, кто-то не понимает, как человек, который плохо играл на гитаре и, мягко скажем, был не самым лучшим певцом, сумел покорить всю страну. По итогам опроса ВЦИОМ, проводившегося в 2010 году, Высоцкий занял второе место в списке «кумиров XX века» после Юрия Гагарина. Опрос, проведенный ФОМ в середине июля 2011 года, продемонстрировал, что, несмотря на снижение интереса к творчеству Высоцкого, абсолютное большинство знает Высоцкого, а около 70 % ответили, что относятся к нему положительно и считают его творчество важным явлением отечественной культуры XX века.
Естественно, каждому поэту свой век отмерен. Пушкин и через два столетия с нами говорит по душам, а голос «серебряного века» полнозвучно шумел в голове все постсоветские годы да сегодня слегка поутих. А Высоцкий? Прошедший по экранам фильм, безусловно, смахнул пыль с пластинок барда. Но сумел ли Высоцкий своим хрипом шагнуть в новую Россию, актуален ли, не растерял ли за годы обаяния, по-прежнему ли влиятелен. Об этом в прошлому году накануне дня рождения Владимира Высоцкого с писателем Захаром Прилепиным специально для читателей СИА-ПРЕСС поговорил его друг, музыкант и писатель Вадим Демидов. Мы решили, что это интервью совершенно не потеряло своей актуальности и, может быть, интересно тем, кто его пропустил.
- А кто вообще из советских поэтов время перешагнул? Бродский. Да, он великий поэт, реформатор стиха. Но его влияние на поэзию было скорее вредным – стихи «под Бродского» одно время заполняли все толстые журналы. А интонация Высоцкого?.. Не замечаю, что его манера влияет на молодых людей. Скорее уж - Цой. Существует мифология Высоцкого, но она больше задевает взрослые поколения людей. Влияние Высоцкого на поэтический процесс сейчас поистерлось. Его лирический герой с прямым мужским посылом временем не востребован, сейчас в моде: «не надо париться», «все многослойно», «зачем дергаться?».
- А на сегодняшних
рэперов, которых ты много слушаешь, Высоцкий разве не влияет?
- Очевидно, тут ты прав. Но влияние на рэперов опосредовано – через
родителей, те его, конечно, слушали и любили. И это проходило на фоне нашего
взросления – я ведь с рэперами одного поколения. Вот Баста перепел «Райские
яблоки», явно на рифмовке Высоцкого основано творчество украинского рэпера
Типси Типа. Я не считаю, что Высоцкий новатор и умница в части поэтического
мастерства. Пусть у него и попадались сложные составные рифмы вроде «Ты же меня
спас в порту, русский я по паспорту», но меня никогда не покидало ощущение, что
его поэтика слишком механически сделанная, за его рифмами нет живого пульса.
Скажем прямо: Высоцкий гениальная личность, но он не поэтический гений. Притом,
что я обожаю песни Высоцкого, но все-таки отдаю отчет, что поэт он в русской
литературе не самый сильный. В то же время работали популярные Евтушенко и
Вознесенский, и в смысле формы они дадут фору многократную. Что с рифмой
вытворял Вознесенский – мало кому снилось.
- Как раз Вознесенский
признавался, что большой поклонник Высоцкого.
- Думаю, там была непростая ситуация. Ревностная. Но какие же у Вознесенского
прекрасные стихи о том, что Высоцкий пережил клиническую смерть - настоящий реквием!
- Давай вернемся к твоим
словам о механически сделанной поэзии. Существуют ли, по-твоему, критерии?
- Вообще каждый по-своему решает. Однако некоторые иерархические вещи так
или иначе устаканиваются, и если им следовать, то Высоцкий никогда не будет поэтом
уровня Есенина, Блока, Бродского. И поэтому помещение
Высоцкого в учебник литературы означает, что туда не попадут два-три настоящих
поэта. Сам он дотянул до списка главных поэтов столетия за счет работы всех
своих лопастей - харизмы, энергии, актерства, голоса, фактуры. Загнав «коней
привередливых», ворвался в поэзию всей своей судьбой. Так или иначе, биография
работает на всех поэтов - и на Пушкина, и на Есенина. Но
очевидно, что сам Высоцкий отдавал себе отчет о своих текстах. Не исключено,
что он считал себя поэтом хорошим, которого надо публиковать, при этом смотрел
на тех же Евтушенко и Вознесенского снизу вверх. Впрочем, у
Высоцкого есть несколько великолепных текстов – «Райские яблоки», «Купола
российские», «Две судьбы», «Банька по-черному», «Кони привередливые»... И все
вещи, что пела на пластинке Марина Влади.
- Высоцкого роднит с
Есениным хотя бы тот факт, что оба нашли спасение в женах-иностранках...
- У Есенина была скоротечная история. А Марина Влади имела для Высоцкого
огромное значение – она и хранитель, и лекарь, и соратник. Пропагандист. Она
выпускала его диски. В юности я со своим минимальным слухом не мог концертные
записи Высоцкого слушать – удручающе расстроенная гитара, как правило. А
пластинки с французскими оркестрами чудесно звучат. Высоцкий в Советском Союзе
долго не мог получить ощущение звездности - Марина дала это ему. О том, что она
по крови русская, никто не думал, считалось - актриса из Франции полюбила
нашего Володю. В социальном и статусном плане она намного важнее Айседоры.
- Изменялось ли твое
отношение к песням Высоцкого? В юные годы ты к нему лучше относился, чем
сегодня?
- Совсем не менялось. Я был ребенком, когда впервые услышал Высоцкого на
магнитофоне. В рязанской деревне, в 79-м. Помню, мать обожала его, отец тоже.
Смешные песни и те, что про войну, – это на ребенка воздействовало. Лет в
четырнадцать я маниакально много читал поэзии - Хлебников, Маяковский, Блок,
Есенин, и мне уже тогда было понятно, и я не пытаюсь выставиться своей
прозорливостью, что Высоцкий прекрасен, но в одной антологии ему с Блоком не
стоять. И еще помню скандал – в 88-м году Станислав Куняев из «Нашего
современника» написал статью о фельетонности Высоцкого, последовал взрыв
негодования – да как он посмел! Идея же Куняева была в том, что существуют
десятки блестящих поэтов, которые не пользуются и сотой долей внимания, что
есть у Высоцкого. Я тогда уже понимал – о чем речь. Взять Юрия Кузнецова –
гениальный поэт, по уровню таланта с Высоцким несопоставим, но находится на
десятой горизонтали читательского интереса. Налицо переоценка личности
Высоцкого, его используют на все лады - как флаг, как икону, как святого.
Высоцкий правильно и точно отжил свою судьбу. Для меня было бы трагедией, если
бы он пережил советский проект. Глядя на Кобзона и Розенбаума, я вижу, что
Высоцкий сегодня двигался бы в этом направлении. Безусловно, он не был бы ни с
почвенной, ни с либеральной антиправительственной оппозицией. Большой миф, что
Высоцкий был страшный антисоветчик. Он прекрасно чувствовал себя в то время и
мечтал встроиться на всех основаниях - издавать сборники, получать госпремии.
Он никогда не пытался быть Солженицыным и с протестующей диссидой у него были
прохладные отношения. Позвал бы его Брежнев, он бы из его рук получил что
угодно.
- Но для советского
читателя он был певцом «оттепели»...
- Так же как и Евтушенко с Вознесенским. Они не борцы со строем, а вполне
себе советские дети с советской системой ценностей. Высоцкий ездил на
«мерседесах», снимался в фильмах, был представителем культурной элиты. То, что
он делал, не было поперечно сложившейся системе. У него была одна проблема – не
выходили сборники стихов. Но сборники его текстов – их ведь лучше с нотами
издавать.
- То, что и как говорил
Вознесенский, понимала тонкая прослойка, а песни Высоцкого были понятны
широкому кругу. И он доносил оттепельные идеи, то есть идеи индивидуализма и
свободы, до народа. Не в этом ли его реальная заслуга?
- Безусловно, он нес в массы. И, кстати, думаю, в этом кругу было взаимовлияние
- не без Высоцкого появляется у Вознесенского приблатненная эстетика. Хотя было
заметно, что эти подмигивания, эта вихляющая строка с цигаркой, лишь игра.
Высоцкий же, глядя на старших товарищей, пытался писать настоящие стихи.
- Главная кинороль
Высоцкого – Жеглов. Скорее, отрицательный персонаж, «наперсточник», который
подставляет улики. Но Высоцкий его играл как настоящего героя своего времени.
- Совершенно очевидно, что если бы не Высоцкий, фильма «Место встречи изменить
нельзя» не было бы. Жеглов Высоцкого – безусловно, продукт сталинского времени.
Человек, у которого минимум принципов, как сейчас говорят, жесткий, но
эффективный менеджер. Есть такая русская черта патернализма, когда
мужественному управленцу могут проститься подлость, жестокость, даже деспотизм.
И это все отражено в Жеглове. На самом деле расстояние между Жегловым и
скандалом, связанным с победой Сталина в проекте «Имя Россия», не такое
большое. Отражение некоторых психических вещей. Цель оправдывает средства -
нормальный советский постулат. Жеглов – его пророк. А, может, вообще России. Мы
преодолеваем лишения, чтобы взошла эра милосердия. Так и роман называется, по
которому фильм поставлен. И все это там чувствуется.
- На последних выборах
наши голоса были фальсифицированы. Этак тоже можно сказать: цель оправдывает
средства...
- Так люди очень долго именно этим и пытались оправдать существование нынешней
власти. Таков был негласный договор: мы хотим, чтобы Россия была великой и
сильной, и прощаем вам вбросы на выборах. А то, что выборы фальсифицируются,
понимали все и всегда. Но вдруг стало понятно, что наверху вовсе не отцы нации,
они не заботятся о нас, воруют деньги, занимаются распилом. Возникло ощущение,
что они нас обманули. Что власти не держат теплые ладони у нас над головой, а,
кстати, могли бы порой и суровые ладони держать... Нет, это временщики, которые
отнимают у русских веру в государственный проект. Жеглов бы на месте Путина
посадил кого надо, а кого надо отпустил бы, верша деяния во имя светлого
будущего. А нашей власти важно лишь - чтобы самой чувствовать хорошо. Я даже не
о Путине говорю, а об условном питерском управленце. Жеглов Высоцкого по типажу
таков: он позволяет себе безнравственные поступки, но внутри у него обязательно
заложен императив нравственный, то есть человек нравственный, но имеет
безнравственные стороны - а у наших нынешних нет даже нравственного императива.
Нет понятия о чести.
- Ты считаешь, Путин – не
Жеглов.
- Помнишь, в фильме Жеглов говорит предателю: «Из-за тебя, паршивой овцы,
бандиты будут думать, что они МУРовца напугать могут!», так нынешняя власть бы
даже не поняла, о чем идет речь. А ведь Путин давал присягу своему КГБ, он
должен был до конца стоять и последним уйти с парохода, иначе это
антижегловское поведение.
- Может быть, все дело в
том, что рядом с этим условным питерским управленцем не оказалось рядом
Шарапова, который бы научил его нравственности.
- Шарапов – воплощение Павки Корчагина, этакого советского идеализма. Но
идеалист не может существовать рядом с питерскими, им идеалист не нужен, они и
сами знают, что занимаются дурными делами.
- Давай поговорим о
пошлости. Ведь ее немало у Высоцкого.
- Безвкусица - одна из составляющих проекта «Высоцкий». Не самого
Высоцкого, а проекта, подчеркиваю. Да, квазинародность. Да, частушечность. Да,
пошлость – так даже точнее. Заигрывание с обывателем, причем не с самым
глубоким человеком. Правда, у Высоцкого пошлость всегда дозирована. Пошлость
Высоцкого и, к примеру, пошлость Круга с Трофимом - отличаются. Все дело в
дозировке. Эти пошлости отмерены совершенно различными пипетками. А мы сейчас
скажем – пошляк, и люди могут подумать... Нет, пошлость Высоцкого глубоко
утоплена, так что сравнивать его с настоящими пошляками, такими как Тальков и
Джигурда, немыслимо.
- Поэтическая пошлость –
это не тогда ли, когда поэт впадает в пафос? Да у того же Есенина пафоса
навалом...
- Опять надо говорить о дозировке. Пафос, патетика и эпичность... На них
строились целые направления поэзии - взять оды. И это было в порядке вещей для
поэтов от Ломоносова до Брюсова с Мережковским. Но сегодня пафосные
высказывания в поэзии никто не позволяет себе – в ходу одна ирония. Да, у
Есенина могут резать слух патетика и ненужная маршевость, но как же он был
разнообразен - брался и за революционные поэмы, и за криминальную лирику,
глобальные поэмы, а его ранние стихи чуть ли не языческие. При этом поэзия с
разной языковой структурой. А что сегодня.... Я люблю Полозкову, Родионова,
Воденникова, Емелина, Кабанова, понимаю, что все это гениально – но только все
в одной октаве. На тех двух-трех аккордах, которые я знаю давно. Мастерская
поэтического языка стала уже. Меньше предметов, меньше звукоряда. Пинцетик,
ложечка и два крючочка – таким скудным инструментарием новые поэты умеют делать
свои волшебные вещи. Я, возможно, обижу поэтов, которых люблю, - но так я вижу.
Их мастерские очень отличаются от мастерских, скажем, Есенина и Маяковского.
- Сегодня популярны не
стихи, а куплеты, так бы я сказал...
- Да, определенный куплетизм. Люди перестали читать поэзию. Отчасти виноват
и Высоцкий тоже. Тех, кто сегодня популярен в поэзии, еще лет сто назад не
считали поэтами. Они бы по этому цеху не проходили. Вертинскому бы и в голову
не пришло назвать себя великим поэтом, хотя в его текстах хорошие образы,
безусловно, он умеет делать стихи, рифмовать, выстраивать образы. Он понимал,
что поэты - другие, они занимаются божественными делами, общаются с небесами.
Сегодня ощущение поэтической иерархии исчезло совершенно. Одно из очевидных
завоеваний демократии – охлократия решает, кому быть в поэзии, кому не быть. В
книжных поэтические полки чудовищны: Рубальская, Джигурда, «Я Шаганов по
Москве». Если поется - значит, уже стихи, при этом десятки крупнейших поэтов не
переиздаются. Вот Градский выпустил книгу, оформленную под серию «Библиотека
поэта», а ведь раньше в ней издавались лишь классик на классике. У Митяева
продаются книжки – но поэзии там нет. Я и к Макаревичу прекрасно отношусь –
просто надо понимать, что и это не поэзия. При этом, конечно, Высоцкий
значительно выше названных.