16+
Больше новостей
Больше опросов

«Сейчас самое вдохновляющее в полете на Марс то, что там мы будем инопланетянами» // ВИДЕО, АУДИО, ТЕКСТ

Онлайн-конференция с астроблогером Виталием Егоровым

Для чего нужен лунный спутник? Сколько раз находили воду на Марсе? Необходимо ли человечеству лететь на красную планету? Как далеко мы сможем забраться в космос?

Об этом и многом другом портал siapress.ru побеседует с популяризатором космоса, астроблогером Виталием Егоровым, также известным как Зеленый кот. Свои вопросы спикеру читатели могут оставлять в комментариях.

Артем Мазнев: Здравствуйте, уважаемые пользователи сайта siapress.ru. сегодня у нас внеурочный онлайн, в воскресенье днем. Он будет посвящен космосу и науке. Вчера у нас в СИА-ПРЕСС ЦЕНТРе была очень интересная лекция о космической индустрии, космических технологиях. Провел ее известный блогер, популяризатор космоса Зеленый кот, он же Виталий Егоров. Виталий, здравствуйте.

Виталий Егоров: Здравствуйте.

А. М.: Ведут эфир я, корреспондент siapress.ruАртем Мазнев, и Надежда Макаренко.

Надя Макаренко: Здравствуйте.

А. М.: Мой первый вопрос касается роли космоса в современном российском обществе. Почему прошлое так бурно обсуждается, когда всплывает, и на фоне этих споров тема космоса, тема будущего оказывается задвинута на второй план? Почему так происходит?

В. Е.: Не знаю, на самом деле, тема обсуждения исторического космоса — российского, советского — обсуждается гораздо чаще, чем тема современного космоса. Точнее, если заводят речь о современном космосе, чаще говорят о проблемах, о реформах в отрасли и тому подобное. А когда за историю заходит речь, то там, конечно, Гагарин, луноход, Венера — больше такой, героический контекст. Сейчас фильм снимают про станцию Салют-7, я думаю, что-то интересное должно быть. Надеюсь, по крайней мере. Но это тоже историческое. Но это реально обосновано, потому что тогда было больше миссий, больше успехов космических. И, самое главное, тогда космос являлся очень важной составляющей пропаганды государственной. Поэтому мало было просто достичь успехов в космосе, нужно было еще рассказать очень хорошо об этом.

Недавно мой знакомый Павел Шубин издал книгу про Венеру. И в подарочном наборе к этой книге он предлагал репродукцию газеты «Правда», посвященной запуску «Венеры-4», первого космического аппарата, достигшего планеты Венера. И там целая газета, крупнейшая в СССР, самая читаемая, «Правда», полностью была посвящена этой «Венере». Со всех точек зрения — как делали, какое кто принимал участие, как испытывали. На первой странице, конечно, поздравление партии трудовому коллективу и ответ трудового коллектива партии. Все продумано.

Повторить что-то подобное в центральной прессе сейчас, мне кажется, уже нереально. Потому что утрачен что ли, этот навык пропаганды — ну, я склонен называть ее популяризацией, но все-таки когда мы популяризуем не ученых, которые достигли Венеры, а партии и правительство, которые поддержали ученых в их достижении Венеры, тогда это уже не популяризация космонавтики, а пропаганда государственная. Но все-таки сейчас утрачен этот навык во многом и способности.

Как я уже сказал, мало достичь успехов, надо их еще всем показать, хорошо объяснить и преподнести. Сейчас, например, у России есть очень успешный научный проект «Радиоастрон», и про него неизвестно ничего. В широкой прессе единичные издания публиковали информацию об этом эксперименте, об этом проекте, а ему уже пять лет. Между тем, это очень серьезный астрофизический проект мирового уровня, благодаря которому российская наука находится в лидерах в радиоастрономии. Радиоастрономия без России сейчас в мире вообще не делается. Ну, что-то может быть там и происходит, но большая часть радиоастрономов мира работает с Россией и с российским проектом «Радиоастрон». При этом почти нигде ничего о нем неизвестно. То есть проект есть, успех есть, но он почти не используется, не демонстрируются достижения ученых и даже партий и правительства — ладно уж. И это еще одна проблема современности — мы не умеем рассказывать о своих успехах. Они есть — может быть, их не так много, как в Советском Союзе, — но про них гораздо меньше говорят, чем говорили о тех же успехах в СССР. Ну, я стараюсь что-то со своей стороны с этим делать, поскольку это как раз моя специализация. Я пытаюсь говорить, помогать ученым, которые занимаются исследованиями, у которых нет обязанности такой — рассказывать о своих успехах в СМИ. Они это делают в свободное от работы время, а я стараюсь быть им полезным в этом направлении.

А. М.: Но при этом обсуждение будущего космоса и будущих миссий как-то затихло как раз на фоне прошлых успехов.

В. Е.: Нет, наоборот, сейчас, в последние годы, про будущее космоса много говорили. Года три, наверное, назад Дмитрий Рогозин написал большое поздравительно письмо и опубликовал его в «Российской газете» к 12 апреля, о том, что «надо лететь на Луну и строить там базу, Луна наша». Но потом цены на нефть упали и его амбиции как-то поумерились. А потом сказали, что будем строить Национальную космическую станцию. МКС до 2024 года летает, а потом что будет, еще пока непонятно. Была идея строить станцию. Потом нефть еще упала, и уже про станцию стали не так часто говорить. Но у Роскосмоса есть определенные проекты. Может быть, не такие масштабные, как полет россиян на Луну, но до 2025 года запланировано несколько достаточно интересных научных миссий и на Луну, и на Марс. И по астрофизике интересные телескопы должны полететь. И я, в общем, надеюсь, что все это будет реализовано.

Н. М.: У меня тоже родился вопрос. Вчера на лекции вы затронули тему того, что раньше была пропаганда, активнее интересовались космосом, но была и другая мотивация, «устремленный взгляд в будущее», какая-то романтика космоса присутствовала. Сейчас, к сожалению, может быть, чувствуются другие настроения. Например, когда мы объявили о том, что приезжает известный блогер, будет космическая тема, были некоторые комментарии в духе «тут у нас есть и посерьезнее проблемы», «Россия — крепостнический строй», и все такие. Как вообще вам живется на фоне таких настроений, когда вас постоянно спрашивают, зачем это все, это же неважно, это космос, это далеко?

В. Е.: Да, часто говорят: «Зачем выкидывать миллионы в космос?» В космос летит одна-две тонны алюминия. Стоимость этого материала ничтожна. Самые большие деньги в космонавтике уходят на мозги и руки людей, которые это все делают. А люди живут и работают здесь. И вкладывая в космос государство вкладывает в свое высокотехнологичное производство. А эти все деньги остаются в России, направляются на совершенствование, на микроэлектронику, на инженерное дело, на развитие новых материалов и технологий. Часть коммерческих запусков осуществляется тем же Роскосмосом, и это деньги приходят уже от зарубежных заказчиков. И эта вся деятельность, все эти деньги и затраты, остаются в стране и приносят результат в виде новых знаний, новых технологий, ну и в принципе людей, которые продолжают заниматься космосом, и новых, которые растут и хотят заниматься космосом. И наша страна дает им такую возможность. И если десять школьников захотят стать космонавтами и пойдут учиться на физиков или инженеров, то до космоса из них доберется в лучшем случае один. А остальные с высшим техническим, физическим или инженерным образованием останутся в стране и будут заниматься ее развитием. И поэтому нет такой проблемы — выкидывании я денег в космос. Деньги все остаются здесь, они остаются в людях, вложенные в людей. Можно сказать, в одних из лучших людей страны — образованных, технически подготовленных, которые занимаются высокотехнологичной промышленностью своей страны. И космонавтика — это как раз та область, где Россия по-прежнему лидер в мире. Причем по многим технологиям — например, лучшие в мире ракетные двигатели делаются в России. И отказываться от этого наследия под предлогом, что у нас есть проблемы поважнее, — ну, если это решение проблем, а не отвлечение средств от решения проблем…

А. М.: Не так давно на ВДНХ вы участвовали в дискуссии, посвященной частной космонавтике в России. Там была заявлена тема, возможен ли в России SpaceX? Вчера в лекции вы тоже эту тему затронули. Так каков все-таки ваш ответ на этот вопрос?

В. Е.: Ну, в той форме и в том пути, который прошел SpaceX, у нас он невозможен. Просто здесь нужно понимать разницу в том, что такое NASA, что такое Роскосмос, и какие у них интересы. NASA — это государственное агентство, там сидят не инженеры, там сидят чиновники, которые распределяют средства и следят за их расходованием. У них есть задачи — например, обеспечение космической деятельности, — и у них есть средства. И они эти средства распределяют по частным компаниям. Весь космос США делается частными компаниями.

Там нет государственных компаний, только частные, которые 100 процентов своего дохода получают от государства. То есть они полностью работают на госзаказ. И появление SpaceX — это просто добавление новой крупной компании в число этих компаний. NASA было нужно сделать это, потому что прежние компании фактически объединились в монополию и стали диктовать условия государству. Они сказали: «У нас есть два типа ракет, и ты их будешь покупать, потому что других типов ракет у тебя нет». NASAэто не понравилось, поэтому она провела конкурс, вложила деньги — сотни миллионов долларов, выдала гранты нескольким компаниям, которые за счет этого выросли, стали производить мощные ракеты.

Маск — помимо того, что он нашел потребность государства в его деятельности, он занялся и бизнесом, половина его ракет летает по коммерческим контрактам. Но все-таки разработаны эти ракеты были по большей части на государственные деньги. Ну, или 50/50, но все равно очень серьезно им государство помогло. И для NASA главный интерес в Маске — это именно вырастить конкурента этим зарвавшимся ребятам, которые стали диктовать условия. И они добились своей цели: ракеты Маска в два-три раза дешевле, чем у этих, и эти сразу зашевелились: «как бы нам подешевле сделать, а может нам тоже сделать многоразовую ракету?» И, в общем, SpaceX — это результат маркетингового таланта основателя компании Илона Маска и государства американского, которому нужен был такой частник. Если бы не Илон Маск, вырастили бы другого, компания называлась бы по-другому. Просто Маск, помимо того, что он очень хорош в маркетинге, он хорош и в пиаре, он умеет себя преподнести.

Есть компания Orbital, которая занимается практически тем же самым, но про нее никто не слышал, потому что они хуже в пиаре. Они точно так же частники, которых государство поддержало, и они делают ракеты. В России нет такой потребности, в России Роскосмос, помимо того, что это уже не агентство правительственное, это госкорпорация, но по сути помимо того, что Роскосмос — это чиновники, которые распределяют государственные деньги, они еще и одновременно собственники промышленности. Мощность промышленности, которая досталась Роскосмосу по наследству от того же СССР, — а в 80-е годы промышленность Советского Союза достигла пика своего могущества, которое выразилось в создании программы «Буран», — до сих пор превосходит в разы потребности современного российского государства в космической деятельности. То есть мощностей много, работы для них мало или гораздо меньше, чем она могла бы справляться. Главная задача Роскосмоса сейчас, помимо того, чтобы выполнять госзаказ, — поддержание работоспособности этой промышленности.

Соответственно, Роскосмосу нет никакого интереса отдавать деньги на сторону, потому что главная задача у него — загрузить работой все, что у него есть. И вот в таком контексте путь SpaceX повторить в России невозможно. И еще один момент, которые многие забывают или не учитывают — в США очень долго готовили юридические основания этого частно-государственного партнерства, практически с 80-х годов они готовили различные законы и акты, которые сейчас привели к возможностям частных компаний очень эффективно развиваться самостоятельно, при этом сотрудничать с государством, получая от них заказы.

В России сейчас только начинается эта работа, то есть никто вообще не ждал, что в России появится частная космонавтика, когда есть Роскосмос и его мощности, и сейчас все спохватились и только-только начали прорабатывать. Частники идут к государству, а государство не знает, что с ними делать. И вот сейчас начинается такой взаимный процесс: со стороны Роскосмоса начинаются пути взаимодействия и какие-то правовые основания для этого взаимодействия. Начинают писаться какие-то проекты и проекты поправок. До утверждения этих поправок еще далеко, но по крайней мере работа началась. То есть даже в юридическом основании мы от США отстаем почти на 30 лет. И, конечно, догонять нужно, но поскольку нет большой потребности в этом, то и работа не активизируется. Ну, обещают к 2020 году что-то сделать, ну, посмотрим.

Н. М.: А кого у нас в России можно хоть немного сравнить с Илоном Маском, с такой знаковой фигурой, вкладывающей огромные средства в развитие?

В. Е.: Больше всего из частных средств инвестиций было привлечено как раз основателями компании «Даурия Аэроспейс», там порядка 30 млн долларов. Маск начал с вложения своих 100 млн долларов.

Н. М.: Кстати, Виталий — сотрудник компании «Даурия Аэроспейс».

В. Е.: И основателю компании, Михаилу Кокоричу, одно время прочили судьбу «русского Илона Маска». Но как-то не сложилось у него, сейчас он практически занялся другим бизнесом. Он входит в совет директором «Даурии», но практически не занимается ей. Там сейчас гендиректор Сергей Иванов, он не настроен на выпячивание своей личности, а поскольку журналисты продолжают искать «русского Илона Маска», сейчас на эту роль претендуют два человека: Павел Пушкин — основатель компании «Космокурс». У них идея — космический туризм. То есть многоразовая ракета, которая будет летать на высоту 150 км, возить туристов. Маск не совсем многоразовые ракеты строит, он в космос запускает спутники и людей собирается возить. У Пушкина пока поскромнее цели, но он не отрицает возможности, что в будущем будет развивать свою космическую деятельность. Но в то же время он все-таки больше инженер, чем маркетолог, как Маск, и у него даже цели такой нет — свою личность выпячивать. Еще кто хотел бы, наверное, считаться «русским Маском», это Александр Ильин, основатель компании «Лин-индастриал». У него работа над микроракетами, которые будут запускать спутники массой до 100 кг на орбиту. Они тоже хотели бы делать гораздо больше, у него целая программа написана о том, как нужно полететь на Луну и построить там базу. Но он с этой программой ходил в Роскосмос и предлагал им — то есть не собирался самостоятельно ее реализовывать, по крайней мере не просил на это несколько миллиардов рублей. Пока цель у него скромнее с микроракетой, и, в общем-то, у него в бизнес пока вложено гораздо меньше. И он бы хотел считаться «русским Маском», но по инвестициям, которые вложил Маск и которые вложил Ильин — ну, Ильин ничего не вложил, кроме своей головы и своих рук, у него есть частные инвесторы, но, конечно, там средства не сопоставимы с тем, что были на руках у Маска и что он смог привлечь дополнительно, когда начинал свою космическую программу.

Н. М.: Мы сегодня много так достаточно говорили про Лунную базу, и просто такой вопрос в лоб — а что может дать база на Луне, и есть ли реальная какая-то потребность сейчас к тому, чтобы стремиться ее там поскорее сделать?

В. Е.: В общем-то, стремиться ее сделать поскорее незачем. Обычно считается, зачем Луна вообще нужна? Либо науку там делать, либо заниматься промышленностью, добывать ресурсы. На Луне нет сейчас тех ресурсов, которых нет на Земле, и они были бы нужны. Про гелий-3 говорят, но реально он не нужен сейчас в промышленных масштабах на Земле, и если и нужен, то удовлетворяется земными ресурсами. И его стоимость не так высока и спрос на него не так высок, чтобы для этого лететь на Луну. Все остальное, что там есть, редкоземельные металлы, радиоактивные элементы, — всего этого и на Земле хватает и на Луну лететь за ними не нужно.

Единственный, наверное, ресурс, который есть на Луне и которого нет на Земле, это солнечная энергия. Если там интенсивность облучения Солнцем Луны гораздо выше, чем поверхности Земли — у нас атмосфера примерно треть блокирует. Если «замостить» Луну солнечными батареями, то они бы вырабатывали энергии больше, чем на Земле. Но тогда нужно придумать, зачем их там использовать. Самое интересное, что предлагают: построить гигантские микроволновые лазеры, по лучу передавать энергию на Землю — но это больше похоже на какие-то военные технологии. Поэтому никто всерьез не собирается такого делать. И самое элегантное применение, что я слышал, для этого ресурса: построить на Луне гигантские серверные станции. Питать их от солнечных батарей и передавать на Землю не энергию, а информацию. В этом уже какой-то смысл есть, но опять-таки это задача не ближайших двух десятилетий. Поэтому тут тоже говорить о таком применении всерьез пока рано. Поэтому как и в случае с МКС, так и в случае с Луной, главный фактор, который может сподвигнуть выделять на это деньги, это государственный престиж — та самая пропаганда, о которой мы говорили.

По большей части именно это является причиной того, что достаточно большие деньги выделяются на международную космическую станцию, и то же самое будет единственным фактором, который сподвигнет государство выделять достаточно большие деньги на лунную базу. Все остальное, о чем будут говорить: наука, развитие технологий, научные исследования, биологические — это все будет вторично с точки зрения чиновника, выделяющего на это деньги. Для технологий в этом есть смысл, но, опять-таки, если говорить сугубо с прагматичной точки зрения, Земля и человечество спокойно проживут и без лунной базы. Лунная база если и нужна, то, грубо говоря, для пафоса — показать, какие мы крутые, как много мы можем, и какие крутые страны, которые войдут в эту программу и будут строить эту базу. Но я думаю, реальный смысл в базе, конечно, есть, хотя бы из тех соображений, что если мы хотим двигаться в космос — не вечно же нам болтаться на высоте 400 км, надо идти дальше — то лунная база является наиболее логическим шагом в космическое пространство.

А. М.: Есть такая идея, что с Луны проще стартовать на Марс.

В. Е.: Вот как раз с точки зрения Марса Луна особо не нужна. Легче стартовать на Марс, но для этого нужно еще сесть на Луну. Это если только ракету на Луне строить, но это тоже… Вот сейчас у нас есть научные базы в Антарктиде, но там же не строят корабли, чтобы оттуда плавать на Большую землю. Там ведутся исследования, там достаточно длительное время могут обитать люди, и большое количество людей, но о промышленном производстве там не идет речь. То есть «построить базу на Луне» и «построить ракетный завод на Луне» — это задачи несоизмеримой сложности. Базу построить гораздо проще. А вот лететь оттуда на Марс нет никакого смысла.

Н. М.: Владимир Сурдин говорил, что лететь на Марс в принципе не имеет смысла. Я знаю, что вы вроде как придерживаетесь другого мнения, что на Марс человеку слетать стоит?

В. Е.: Ну, да. Мне кажется, полет на Марс сможет оказать похожее влияние на человечество, какое в свое время оказал полет на Луну.

Н. М.: Мотивационное?

В. Е.: Да, это мотивация, это прежде всего демонстрация возможностей современной цивилизации. Наша культура уже впитала в себя представления об инопланетянах, которые являются такой же частью современной культуры, как домовые или лешие являлись частью культуры XIX века. И сейчас самое вдохновляющее, на мой взгляд, в полете на Марс то, что там мы будем инопланетянами. У нас уже инопланетные роботы по Марсу ездят, пора уже отправить и инопланетян на Марс. Для нас инопланетяне — это какая-то фантастика, демонстрация каких-то технологий, несоизмеримых с нашими возможностями, а тут — хоп! — и мы стали инопланетянами. Мы уже настолько крутые, что стали для кого-то инопланетянами. Конечно, это не единственный фактор, но все же это осознание возможностей человечества, или безграничности возможностей человечества, или выдающихся возможностей. Вот полет на Марс даст именно это.

Н. М.: А что вас вдохновило, что было для вас этим вдохновляющим источником? Может быть, фильм или книга прочитанная в детстве о космосе?

В. Е.: На самом деле, я не помню. Наверное, меня тянуло это ощущение первооткрытия. Например, я слежу за деятельностью марсохода, и с него фотки прилетают практически в реальном времени — в то же время, когда их видят инженеры NASA, которые управляют этим марсоходом, в то же время их вижу и я. В общем, любой пользователь интернета может видеть, нужно только знать, куда идти.

Н. М.: А куда идти?

В. Е.: Ну, у них на сайте GPL есть специальный подраздел, можно там загуглить raw images curiosity, и найти эту ссылку. И вот это ощущение, когда марсоход перебрался через какой-нибудь пригорок и «осмотрелся», и вот эти камни я вижу одним из первых. Пусть они такие же, как были и сто метров назад, но все равно, я вижу их одним из первых. И вот это ощущение — как в поговорке «ты родился слишком поздно, чтобы исследовать моря, и родился слишком рано, чтобы исследовать космос» — на самом деле, нет, мы уже в достаточно нужное время родились, чтобы исследовать космос. И такие возможности уже есть. И вот это как раз и привлекает, что мы достигли этой возможности, мы можем его исследовать не только в телескопы, но и запускать аппараты. Пусть роботов, а не самим лететь, но и роботы уже позволяют нам ощутить себя покорителями соседних планет.

А. М.: Кстати, по поводу Марса. Периодически, каждый год, какие-нибудь СМИ публикуют новость, что ученые нашли воду на Марсе. И так каждый год. Когда ей нашли?

В. Е.: Нашли ее примерно в году 2001-м, когда туда полетел аппарат «Марс Одиссей» — его назвали в честь «Космической одиссеи 2001». Это был американский спутник, но на его борту стоял российский прибор «Хэнтон», и он сканировал поверхность Марса на глубину примерно полметра, и определял содержание водорода в грунте, который кроме как в состоянии воды там задержаться не мог. И он определил, что чем ближе к полюсам, тем содержание воды растет. Если у экватора она составляет примерно пяти процентов, то к полюсам она достигает уже примерно 90 процентов. В 2008 году полетел космический аппарат «Феникс», который сел близко к северному полюсу, в пустыню, которая была засыпана песком и пылью. Но копнув этот песок на глубину сантиметров пять, он нашел слой льда. Он его проанализировал, это оказался водяной лед. Ученые практически руками потрогали этот лед, а не просто со спутника посмотрели. Данные «Одиссея» были подтверждены, что прибор не соврал, все правильно, и после этого составили водяную карту Марса. В 2003 году полетели два марсохода, которые должны были определить, что раньше на марсе воды было больше, что там были моря, океаны, озера, реки. И они это сделали, они нашли следы — раньше там воды было больше, сейчас ее меньше, но она тоже есть. Но настолько был подготовлен информационный фон, NASA очень старалась, что эта формулировка «марсоходы ищут воду на Марсе» настолько отложилась в головах у журналистов, что воду давно нашли, а они все еще помнят, что марсоходы ищут воду, и регулярно выдают новости по этому поводу.

Н. М.: Вода в виду льда, насколько я понимаю?

В. Е.: Сначала нашли воду в виде льда, а недавно, примерно год назад, определили, что там могут быть так называемые полосы сырого грунта. Концентрация жидкости не позволяет этому превратиться в селевой поток или грязь, а просто происходит потемнение грунта оттого, что он становится сырым. Но это не вода, это раствор солей — примерно то, что у нас под ногами, когда зимой тротуары посыпают солью, — у которого более низкая температура замерзания. В случае с марсианскими солями, они позволяют держать жидкое состояние до температуры минус 70 градусов Цельсия, но реально на Марсе эти сырые полосы наблюдаются при температуре минус 10-15 градусов по Цельсию. Это в весеннее и осеннее время на поверхности Марса такие полосы возникают. Приходит зима, это все высыхает, приходит лето — высыхает.

Н. М.: Жидкий океан, получается, только на Европе сейчас?

В. Е.: На поверхности и на Европе тоже все замерзшее. В жидком состоянии моря есть в Солнечной системе только на двух телах — на Земле и на Титане. Но там моря и океаны заполнены жидким метаном, а температура там минус 170 по Цельсию.

А. М.: Есть версия, что на Марсе есть вода в подземных источниках, есть даже версия о подземных озерах, как в Антарктиде.

В. Е.: В Антарктиде не подземные, а подледные озера. Да, есть такое наблюдение, но нужно понимать, что на Марсе вечная мерзлота может достигать десятков километров. Что под ней, там, где в недрах сохраняется тепло, мы пока не знаем, наверное, какие-то полости с водой могут сохраняться. Но если у них что-то было выше этих теплых недр, там, конечно, все такое же замерзшее. Когда, как я сказал, «Марс Одиссей» просвечивал поверхность Марса на глубину полметра, в 2003 году прилетел на орбиту Марса космический аппарат «Марс Экспресс». У него был радар, который «пробивал» грунт уже на несколько километров и смотрел, что у него внутри. Он смог пробиться через ледяные полярные шапки Марса, а там лед. Это было известно давно, просто не знали, как много его. Оказалось, что на северной полярной шапке лежит ледяная шапка толщиной 1,7 км, на южном полюсе — 3,5 км. В южном полушарии зима холоднее, из-за особенностей орбиты Марса, и там этого льда больше. И там нашли некое отражение, которое можно трактовать как жидкая вода между грунтом и ледяной поверхностью. Пока это не доказано, и реально это можно доказать только высадив буровую вышку, которая бы пробурила там эти три километра льда. Но там лучше высаживать, конечно, буровую команду. И если говорить о том, зачем все-таки лететь на Марс, то с точки зрения науки на Марс людям есть смысл лететь только лишь чтобы вести глубинное бурение. Либо на полярной шапке, либо в грунте ближе к экватору — где было бы более комфортно работать людям.

Н. М.: В теме космоса, так как речь идет об очень крупных суммах, и финансирование — это вечная проблема, всегда приходится расставлять приоритеты. То есть мы исследуем либо нашу солнечную систему, либо увлекаемся поиском обитаемых миров, экзопланеты сейчас очень «на подъеме», как мне кажется, и, собственно, вопрос в чем — как вам кажется, нам стоит больше внимания и, соответственно, финансирования уделять тому, чтобы изучить то, что рядом с нами, будь то Европа и прочие перспективные направления, или все-таки строить эти дорогостоящие радиотелескопы, которые позволят нам приблизиться максимально к экзопланетам?

В. Е.: В среде науки, в общем-то, действительно, эта конкуренция за ресурсы, а направления деятельности, тема очень актуальная. Вы сейчас задавали вопрос, а я подумал, что можно было бы собрать команды ученых — одни за астрофизику, вторые за планетологию, за Марс, за Луну — и устроить между ними гладиаторские бои. Кто победит — получает крупный государственный бюджет, а на просмотре этих боев можно заработать дополнительные средства, чтобы пустить их на научные исследования. Например, Приз зрительских симпатий — бюджет выдается одной команде и они занимаются своим научным направление.

Но реально, конечно, ученым приходится балансировать между своими желаниями и возможностями. В этом плане, конечно, американским ученым попроще, потому что финансирование в десять раз больше, чем у Роскосмоса. Но здесь играет роль не только научный вклад, а то, какой из проектов даст больший результат по сравнению со всеми остальными конкурирующими в мире. Например, радиотелескоп. Почему никто не делает второй радиоастрон? Потому что русские уже его сделали. Наверное, американцы могли бы сделать что-то подобное, но не будут, потому что уже есть радиоастрон. И гоняться на том же уровне, на котором он получает данные, никому не нужно, даже если у государства есть технические возможности это делать. Поэтому если запускать телескоп, то в десять раз больше этого астрона, либо он должен летать в десять раз дальше. То же самое с оптическими телескопами.

Есть телескоп «Хаббла», все его знают, он летает 25 лет уже, наснимал кучу красивейших снимков, и внес, наверное, самый существенный вклад в современное понимание человеком Вселенной. Делать второй «Хаббл» тоже нет большого смысла. У России есть проект «Спектр-УФ», он по многим параметрам похож на «Хаббл». Но он есть в планах, но особо большого приоритета у него нет, его постоянно сталкивают на потом, именно потому, что уже есть «Хаббл». Вот сейчас садиться на Луну — здесь приоритет выше. Потому что предпоследняя посадка на Луну была осуществлена в 1976 году советской «Луной-24». В 2013 году Китай посадил луноход. Но грунт Луны, исследование полюсов Луны, где тоже нашли содержание воды, это приоритетное направление, потому что никто ничего подобного еще не делал. И Роскосмос уже запланировал, выделил деньги на эту задачу, и она решается. Не просто потому, что это очень важно для науки, но и потому, что этого еще никто не сделал. Здесь Россия может стать первой, и поэтому эта задача уже в приоритете.

Поэтому я и говорю, что идет не только конкуренция между убедительностью ученых, которые скажут, что это важно, но и здесь важно еще государственное значение этого исследования. Вот «Фобос-грунт» — конечно, жалко, что его потеряли в 2011 году, но реально, это была настолько сложная миссия, что просто удивительно, что ее вообще утвердили к запуску. Без подготовки, молодым коллективом — многие из тех, кто занимался «Фобосом-грунт» они подобных задач до этого даже близко не решали. Потому что предыдущая попытка запустить что-то на Марс была в 1996 году, и закончилась тоже в Тихом океане, а до этого — в 1988 году. То есть люди, которые брались за «Фобос-грунт», многие из них не имели опыта межпланетной космонавтики. Там были, конечно, еще старшие наставники, которые, наверное, луноход застали, но их было немного и они не могли за счет своего прошлого опыта реализовать эту миссию. А она на самом деле нужна и важна, потому что никто ничего подобного еще не делал. Эта программа вроде запланирована, в федеральной космической программе до 2025 года есть эта идея с полетом на Фобос, но, опять же, она неактивно продвигается, сейчас для Роскосмоса приоритет — это Луна. Фобос — это следующий шаг, следующий этап. Он по-прежнему имеет свое значение, поэтому, в общем-то, и запланирован. В том числе именно потому, что такого никто не делал. А если говорить о моем представлении, чем стоило бы заниматься, то я думаю, что надо заниматься всем! А что касается экзопланет, то здесь нужно понимать, зачем мы их ищем. Ну что такого дадут нам, для народного хозяйства, как говорится, экзопланеты? Сейчас — ничего.

Н. М.: Вы имеете в виду, что мы не сможем отправить к ним ничего, что до них долетит, даже если обнаружим?

В. Е.: Да, то есть, изучать планеты — это такой интерес, идущий от того романтизма 50-60-х годов. Да и вообще — зачем исследовать Марс? Вкладывать большие средства в исследование Марса, сканировать его поверхность, определять подробности его климата, радиации на поверхности. Во всем этом есть смысл, если эти роботы, которые туда летают, делают это, подготавливая наши знания и подготавливая Марс к полету человека. То же самое можно говорить про экзопланеты. Сейчас там говорят: «Вот, мы нашли землеподобную планету», это привлекает, конечно, внимание в том плане, что мы ищем места, куда можно свалить с нашей планеты. Пусть технически мы этого сделать не можем, но поиск уже идет.

В то же время, мне кажется, сейчас еще одной причиной поиска экзопланет, или параллельным направлением, может быть поиск обитаемых планет. Эта, конечно, цель нигде особо не акцентируется, потому что государство на эту цель денег не выделяет. Это финансируется из частных ресурсов. И когда говорят о том, что мы ищем землеподобные планеты, тут, конечно, идет подтекст, что не мы полетим на эти планеты в скором времени, а что там могут быть земляне. Но мы как бы ищем экзопланеты, а не тех, кто на них обитает. Но мне лично кажется, что с точки зрения перспектив, в том числе и для народного хозяйства, и для науки, мне кажется, больше надо было бы сил направить на исследование темной материи и темной энергии. Точнее, тех явлений, которые получили эти названия. Что касается белых участков, неизвестных, которые названы темной материей и темной энергией, то здесь открываются самые большие перспективы. То есть мы не знаем, какие перспективы там есть, но если мы поймем, что это вообще такое, возможно, эти перспективы и откроются.

Мы сейчас не видим перспектив в экзопланетах, а в темной материи мы можем их видеть. Потому что если мы принимаем современную космологическую модель, это означает, что весь мир, весь космос, вся Вселенная, которую мы когда-либо видели и изучали, — это всего лишь пять процентов от всего, что есть в этой Вселенной. Всего остального мы не видим и не ощущаем. И, конечно, эти 95 процентов могут быть всем, чем угодно. В том числе и чем-то полезным для нас. Но если мы изучили всего пять процентов, а там все неизвестное, вот туда, на мой взгляд, и нужно обратить самое пристальное внимание и попытаться разобраться, что это такое. Либо это ошибка, и мы по большей части живем в том мире, который знаем, либо это действительно открывает какие-то небывалые перспективы и возможности. И здесь мы не можем говорить, что это даст. Как сейчас по новым стандартам ученые должны составить план научных открытий на пять-десять лет вперед. Это, конечно, невозможно, потому что если бы мы могли их запланировать, это не было бы открытием. Но что-то там реально есть.

Недавно вышел фильм «Земля будущего». И он начинается с вопроса, который задают ребенку: «Что, если ты долетишь до звезд? Если ты туда долетишь, а там не будет ничего?» А ребенок отвечает: «А если мы туда долетим, и там будет все?» Вот то же самое с темной материей и темной энергией. Это может быть и ничего, но может быть и все. И если есть шанс на это, то надо туда ломиться. К чести российской науки надо сказать, что эта работа ведется. Сейчас запущены два проекта. Один более молодой и современный «Нуклон». Вот его задача как раз, в том числе, ловить частицы темной материи. Он на орбите сейчас крутится. Если оно прилетит, они смогут это определить. И это, в общем-то, передовой рубеж науки. На Западе тоже такие проекты есть, но и мы не отстаем и ищем на краю наших знаний. И что мы там найдем, пока никто сказать не сможет, но очень радует, что этот поиск ведется.

Н. М.: Но русские физики, мне кажется, не зря считаются очень хорошими.

В. Е.: Да, школа и инженерная, и физическая у нас очень сильна, и действительно досаду вызывает то, что очень мало средств выделяется на них, не дают им реализоваться. Во многих направлениях хотелось бы гораздо больше активизироваться. Например, есть проект «Радиоастрон», следующий этап — «Миллиметрон». Он даст в десять раз больше, сможет увидеть гораздо больше и гораздо дальше, но он уже отложен практически на 30-е годы.

А. М.: Одна из самых популярных тем — это «Лунный заговор». И вопрос такой — не будем касаться тех людей, которые «точно знают», что американцы там не были, коснемся тех людей, которые сомневаются, но не владеют достаточной информацией. Вы бы им что посоветовали, книга, может быть, какая-нибудь, или фильм?

В. Е.: Еще в 90-е годы была написана книга Ярославом Головановым, не могу сейчас воспроизвести название. Это очень хороший журналист еще с советских времен, очень качественный, очень грамотный в космической теме. Можно его работы найти, не обязательно даже по «Лунному заговору» — точнее, у него по «Лунной миссии». Еще одна книга, которая посвящена этой теме, тоже, к сожалению, не помню название, но автор — Антон Первушин, питерский писатель. Тоже ее можно найти. Есть куча западной литературы. В том числе, написанной астронавтами, участниками этой программы. Если говорить про фильмы. Есть фильм «Первый на Луне», снятый по художественной книге, но с очень высоким документальным соответствием. Там не будет каких-то доказательств, там просто показана вся программа, как она развивалась, как они строили эти модули, какие трудности они преодолевали. Этот 12-серийный фильм не убедит в том, что они летали, он просто покажет, насколько сложна и продуманна одновременно была эта программа. А то все думают, как это им так повезло — просто сели в ракету, полетели, сели, да еще и вернулись. Как это им там повезло? А сколько подготовки было перед этим проведено, сколько они ошибались, аварии были, люди гибли. Только для того, чтобы все это прошло так красиво. Это все совсем не просто, и это была долгая и очень продуманная, с высоким финансированием работа.

Н. М.: Я еще задам последний вопрос от себя. Не планируете ли вы написать собственную научно-популярную книгу, либо на тему «Лунного заговора», либо на какую-то другую?

В. Е.: За «Лунный заговор» я может быть когда-нибудь и возьмусь, но сейчас я уже обещал одному издательству книгу про исследование Солнечной системы. Можно сказать, она у меня уже пишется. В основу я положу те публикации, которые уже были у меня в блоге. По главам, примерно процентов 40 этой книги, можно сказать, уже готово. Нужно просто сесть, систематизировать те части, которые у меня уже есть, восполнить те, которых пока еще нет, и уже нести в издательство. Если говорить про приоритеты моей программы, то эта работа у меня сейчас в приоритете. Вторая скорее всего будет посвящена марсоходу Curiosity и исследованию Марса, а в третьей тогда уже и на «Лунный заговор» замахнемся.

А. М.: И последний вопрос от меня — вы собираете лунный спутник сейчас, вы — лицо этого проекта. На какой стадии это сейчас находится?

В. Е.: Стадия ранняя. В разработке космической техники эта стадия носит название «Разработка аван-проекта», то есть результатом первого этапа работы станет техническое описание проекта, в каком виде он сможет решить поставленные задачи. Поставленные задачи — это снять места посадок на Луне, и советских, и американских, в качестве в два раза превышающем то качество, которое есть на сегодняшний день. Сейчас это снимки примерно 50 см на пиксель — чтобы было понятно, это объект размером со стул будет выглядеть на фотографии как одна точка. Все, что лежит на стуле, мы уже не увидим. Наша задача — снять в два раза лучше. Соответственно, мы сможем увидеть отдельные следы человека в виде отдельных точек. По крайней мере такая цель ставится. Но сейчас этот проект только на этапе технического описания, что нужно сделать, чтобы эта цель стала реальностью, и сколько на это потратить денег. Мы, конечно, собирали деньги в интернете, собрали 1,5 млн рублей, но это средства только на аван-проектирование. Потом мы будем еще деньги собирать, искать инвесторов, рекламодателей. И все это полетит, если мы найдем их. Технически мы готовы. Я, конечно, как блогер, не сделаю спутник. Но я нашел частично на работе, в «Даурии», частично люди пришли к нам, специалисты-профессионалы, которые не первый год, а некоторое — не первое десятилетие работают в космической отрасли. Они умеют делать эти спутники, они знают, как это делается, они готовы делать этот спутник. И моя задача, в общем-то, найти средства на этот спутник и объяснить, зачем он нужен. Но многие в общем и сами понимают, зачем он нужен — ученые видят свой смысл, потому что дешевый и легкий спутник на Луну и российской науке не помешает. Средства ограничены, и если мы сделаем спутник в десять раз дешевле аналогов, это уже серьезная причина, чтобы развивать научную деятельность на той же Луне за средства гораздо меньшие, чем на это требуется сейчас. Люди, которые интересуются Луной, они понимают, зачем это делается, и видят свой в этом интерес. Так что моя задача, скорее, — объяснить и показать, что мы можем это сделать, и дайте нам денег на это.

Н. М.: Я желаю найти вам денег на это, спасибо большое, что пришли к нам на онлайн, было очень интересно. До свидания!



09 августа 2016 в 10:05, просмотров: 4503, комментариев: 1



Топ 10

  1. В Сургуте построят новый ж/д вокзал на месте старого 1442
  2. На улицах Ленина, Аэрофлотская и Набережном проспекте в Сургуте заменят пешеходные ограждения 789
  3. Голосование по благоустройству подходит к концу — почему надо спешить // Рустем Юсупов 758
  4. Без нареканий: в Сургуте не будут переделывать прошлогодние отремонтированные дороги 687
  5. В Тюменской области определили сильнейших легкоатлетов и гиревиков среди энергетиков 462
  6. Власти Сургута положительно оценили самостоятельный ремонт дорог, но попросили не торопиться 423
  7. Mr. Lobster: «Когда оказалось, что музыка не делает нас популярными, мы начали делать нормальную музыку» 351
  8. Пожилая сургутянка на «Киа» спровоцировала аварию с пострадавшими 285
  9. ​Прокуратура помогла сургутской медсестре вернуть работу 280
  10. На улице Привокзальная в Сургуте пройдет капитальный ремонт дорожный трассы 270
  1. Крупные зарубежные бренды одежды возвращаются в ТРЦ Сургута 2557
  2. «Антивозрастные крема эффективны, но они не могут заменить похода к косметологу» 2548
  3. ​НГДУ, готовься! В Сургуте начнут отключать горячую воду 2511
  4. ​Югорчанам пообещали аномальную жару 2148
  5. Инфоистерия 1995
  6. ​Югорчане высказались против самокатов 1911
  7. ​Как вы площадь назовете 1789
  8. Сургутянин зарезал велосипедиста из-за просьбы не мусорить 1719
  9. ​Мост через Обь закрывается на ремонт 1698
  10. ​«Забег.РФ» не обойдет и Сургут 1668
  1. Имя им — легион 9001
  2. «Люди, у которых кто-то из близких страдал расстройством пищевого поведения, имеют риск заболеть выше в 10 раз» 7780
  3. В Нижневартовске ночью загорелся военкомат - на месте нашли «коктейли Молотова» 5303
  4. ​Остановить вечный двигатель 5097
  5. «По статистике, самые частые пациентки – 55 лет, но рак молодеет. Самой юной пациентке, прошедшей наше отделение – 21 год» 5067
  6. Как и зачем голосовать за благоустройство — замдиректора ДАиГ Сургута Алексей Усов 4646
  7. ​Ледоход в Сургуте начался 4579
  8. ​Арктика: вахта человеческих судеб 4100
  9. ​Из адидаса в абибас 3890
  10. ​В смертельном ДТП в Югре погибли два человека 3590