16+

Я уверен: в Сургуте не будет ни планетария, ни нового театра, ни набережной, ни технического музея. Власть просто не знает, что это и зачем нужно городу. ВИДЕО и ТЕКСТ

Выпуск проекта «О чем говорят», посвященный ситуации вокруг сквера на Островского-Мира. Ведущие: Тарас Самборский и Дмитрий Щеглов

Очередной выпуск онлайн-проекта siapress.ru «О чем говорят?» вышел в эфир в пятницу, 11 апреля.

Ведущие – главный редактор газеты «Новый Город» Тарас Самборский и шеф-редактор siapress.ru Дмитрий Щеглов – обсудили главную тему недели — ситуацию вокруг сквера на Островского-Мира.

Д.Щ.: Добрый день. В эфире итоговый проект siapress.ru «О чем говорят». В студии сегодня как обычно Дмитрий Щеглов, шеф-редактор siapress.ru, и Тарас Самборский, главный редактор «Нового Города».

Сегодня у нас будет одна тема, но она ключевая, с множеством течений, подводных камней и очень интересных всяких фактов и подробностей. Самая главная, собственно говоря, тема для Сургута — это решение, которое было принято на этой неделе, о том, что все-таки в парке в сквере на пересечении Островского — Мира так или иначе появится храм. Вчера об этом публично сообщил Дмитрий Попов.

Я ему звонил по этому поводу, и он мне рассказывал подробности принятия этого решения.

Собственно, как оно происходило. Краткое содержание предыдущих серий расскажу. Сначала у нас проходило голосование в городе Сургуте. Оно было на сайте администрации: там было выставлено десять проектов, одним из которых был проект сквера с кафедральным собором Святой Троицы. В настоящий момент эскизы его передо мной лежат, будем их показывать в ходе выпуска; соответственно, этот пункт набрал наибольшее количество голосов, что вызывало достаточно большое удивление у многих жителей города, потому что сайт администрации, на моей памяти, никогда не собирал тысячи голосов.

Т.С.: Он никогда не отличался высокой посещаемостью активных горожан.

Д.Щ.: Даже наш сайт, причем наш сайт — это пять тысяч уникальных посещений в сутки…

Т.С.: Как минимум…

Д.Щ.: Да, даже если у нас на siapress.ru есть самый суперактуальный повод для голосования, и то больше 500 голосов я не помню.

Т.С.: Именно в голосовании, не в просмотре новости, а именно в голосовании.

Д.Щ.: Да. И когда за или против или за какие-то пункты этого опроса голосовали десятки тысяч человек, это вызывало вопрос: «Каким образом вообще на сайте администрации появились десятки тысяч человек?»

Т.С.: О существовании которого, я уверен просто, подавляющее большинство горожан просто даже не подозревает.

Д.Щ.: Да. То есть уже на этом этапе у некоторой части горожан начались сомнения в том, что этот опрос объективен.

Т.С.: В том, насколько он объективен.

Д.Щ.: Да. Чуть позже мне по крайней мере несколько работников градообразующих предприятий подтверждали, что была разнарядка, что нужно было заходить… Не знаю, это непроверенные слухи абсолютно. Может быть, человек как-то приукрасил это в разговоре со мной или вообще придумал. Я не могу ручаться за достоверность этой информации. Но факт остается фактом: слухи о том, что накрутка административным методом происходила, имеют место быть. Ну ладно, предположим.

Т.С.: Я бы даже уточнил: это все-таки не слухи, а очень даже настойчивые разговоры среди людей, которые достаточно осведомлены о том, что у нас происходит в недрах муниципальных структур, градообразующих предприятий. Поэтому это уже более высокий уровень, нежели слухи, можно так сказать. Просто их официально никто не подтвердит никогда в жизни. По понятным причинам. Поэтому мы так дипломатично называем это то ли слухами, то ли не подтвержденной информацией.

Д.Щ.: Тем не менее в начале этой недели в понедельник в десять часов утра, что является, безусловно, очень удобным временем для большинства сургутян, происходил процесс публичных слушаний по этому вопросу. Рассматривались…

Т.С.: Кстати, в большой православный праздник — Вознесение же было у нас…

Д.Щ.: Если честно, не знаю.

Т.С.: Ну, был у нас большой праздник…

Д.Щ.: Факт еще в том, что присутствовавший в это время в городе епископ Ханты-Мансийский и Сургутский Павел Фокин призывал прихожан прийти и поддержать идею развития территории сквера 13а именно с храмом.

Я был на этих слушаниях, я приехал с опозданием где-то в две минуты, припарковаться я смог примерно на самом-самом краю этого микрорайона и еще раз пожалел, что я был на машине. Надо было двигаться какими-то другими способами, каких в Сургуте немного.

Т.С.: Крестным ходом.

Д.Щ.: Тем не менее уже на подходе к храму я наблюдал группу людей — по внешним признакам можно было понять, что они относятся к православной вере, потому что характерные платки были у женщин, было много именно служителей…

Т.С.: По характерно истовому выражению лиц.

Д.Щ.: Ну, в том числе, можно и так сказать. Когда я зашел в здание думы, первое, что я понял, что я не смогу там раздеться, потому что гардероб был забит начисто, чего на моей памяти, — а я парламентский корреспондент с 2008 года, то есть уже шесть лет, — не было ни разу. Когда я прошел еще три метра, я понял, что открытия для меня будут происходить ежесекундно, потому что люди стояли в коридоре. Если кто-то из вас был в думском зале, он знает, что зал вмешает где-то 100-150 человек, навскидку. И вот мест не хватило при условии, что многие стояли даже в самом зале…

Т.С.: Не на головах?

Д.Щ.: Почти на головах. Они по крайней мере не перекрывали обзор тем, кто сидел на местах для зрителей. Но еще люди стояли в коридоре. Опять же, контингент, могу ваше внимание на этом деле акцентировать, был преимущественно православным. Наверное, они откликнулись на призыв епископа Павла прийти и поддержать…

Т.С.: А как ты определил и отделил православного человека от не православного? Все-таки существуют какие-то антропологические характеристики. Они кричали лозунги соответствующего содержания?

Д.Щ.: Ну, про лозунги я еще скажу. Ну просто вот представь, что ты заходишь в церковь, вот как там выглядят женщины в церкви? То есть это платье в пол, безусловно, платки. Там они были одеты, в большинстве своем, именно так. Большинство. Что касается мужчин, было очень много с бородами, видно, что они либо служители, коих было немало… Там были, наверное, батюшки всех церквей, а у нас их, как я сегодня посмотрел, 11 и две часовни.

Т.С.: То есть по бородам ты тоже посмотрел, что…

Д.Щ.: Ну, я предположил.

Т.С.: …что это православный люд стоит.

Д.Щ.: Да. Возможно, там были люди, которые не поддерживали храм, будучи бородатыми, но это как бы уже не столь важно. Это статпогрешность.

Т.С.: Ну, многие бородатые люди поддерживают вообще другие религии… Ну, хорошо. Мы оказались в центре событий.

Д.Щ.: Для меня, честно скажу, как для человека абсолютно светского… Не могу сказать, что я на сто процентов атеист, но, опять же, я отношу себя к православию, но я не соблюдаю всех этих канонов. Я себя к православию отношу скорее культурно, нежели религиозно. Даже для меня это было достаточно непростое зрелище — отношение людей, то, как их подготовили к этим слушаниям, просвечивало очень ярко.

Сразу могу сказать, что реально и конкретно обсуждались всего две версии, ну, две с половиной… Там еще Федор Таран представлял концепцию сквера без любых капитальных строений. И он там рассказывал про то, как там деревья сажать и прочее… Это была еще хоть какая-то дискуссия, полуверсия, но была. В итоге она набрала два голоса на финальном заседании комиссии.

Т.С.: Кто же этот смельчак?

Д.Щ.: Ну, я не знаю. Мне глава рассказывал, что эта версия набрала только два голоса. И один человек отдал голос за планетарий… Это был человек совершенно…

Т.С.: Потомок Циолковского, затесавшийся в наших сургутских дремучих лесах.

Д.Щ.: Значит, когда представлялся проект планетария, я понял, что именно его считали абсолютным антиподом проекта с кафедральным собором.

Т.С.: Символично.

Д.Щ.: Я на тот момент еще подумал, что когда мы писали свои тексты на siapress.ru, наши блогеры писали об этом, нас обвиняли в том, что мы противопоставляем науку религии, православию. На самом деле противопоставляли ее там, очень активно противопоставляли. Причем не только науку, а в принципе западную культуру, про которую тот человек рассказывал: у него была очень интересная концепция с планетарием, с различными скейт-парками, с зонами, где по веревкам лазают, чуть ли не со скаладромами… То есть это была очень-очень интересная концепция, без малого европейского уровня.

Т.С.: Вот я у тебя хотел уточнить, а почему европейскую культуру? То есть русские отправили в космос человека, мы отправили туда же спутник, наши космические корабли бороздят просторы вселенной, и вдруг этот народ начал каким-то образом противопоставляться пресловутой европейской культуре.

Д.Щ.: Это то, к чему мы пришли на сегодняшний день по крайней мере.

Т.С.: То есть веками правящие верхушки, царские династии говорили на французском, немецком, английском языках, покорив, видимо, всю Вселенную до самых ее крайних глубин, мы оказались в каком-то когнитивном диссонансе с в общем-то европейской колыбелью. Получается так.

Д.Щ.: Потому что смотри, этот Илья, он рассказывает…

Т.С.: Прости, я не думаю, что планетарий — это атрибут европейской культуры, планетарий — это просто…

Д.Щ.: Первый планетарий появился в Мюнхене. В Москве он появился через четыре года. Это было в 1929 году.

Т.С.: Я имею ввиду несколько иное: если мы уже науку приравниваем к проявлению некоей европейскости, ну тогда вообще все печально. Правда? Потому что есть вещи, которые безграничны, которые принадлежат всему человечеству, независимо от расы, территории…

Д.Щ.: Я с тобой все-таки здесь не соглашусь, потому что науку здесь приравнивают к европейскости, потому что там европейскость сквозила именно в культурном наполнении этого сквера.

Т.С.: Ясно, нормальный такой современный подход…

Д.Щ.: Да, да. Реально, такие парки делаются в Москве, ну там у них Капков это все дело продюсирует активно. Приведу простой пример, когда г-н Рябов сказал, что он все понял — красивый парк, а потом спросил, где в этом парке можно будет собак выгуливать. Ну, как бы, с одной стороны, совершенно нормальный логичный вопрос. На него поступил, с моей точки зрения, совершенно нормальный логичный ответ: Илья сказал, что если говорить про Европу, то там в парках гуляют люди в основном. Но если гуляют люди с собаками, то эти люди за своими собаками убирают, что является совершенно такой абсолютно человеческой нормой. В ответ на это его утверждение зал очень недовольно загудел и даже чуть ли не начал освистывать бедного докладчика. Ну, вот он сказал: «Вот в Европе делают так».

Ну, эта ваша Европа… Но я так и не понял, это сказали люди потому, что они не хотят убирать за своими собаками, или потому, что они думают, что мы никогда в жизни не научимся убирать за своими собаками. Одна из двух версий у меня возникла, но я…

Т.С.: Нет. А третья версия: а у нас вся проблематика паркостроительства в общем-то упирается в собак… Я бы на самом деле на месте г-на Рябова задал другой вопрос: «А те бродячие псы, которые носятся по Сургуту стаями, они не затопчут случайно ваш парк?» Потому что проблема бродячих собак гораздо актуальнее, чем проблема сбора за ними экскрементов. На самом деле показательно это все, потому что наши правители не в состоянии видеть цельную картину. Потому что они, как при запущенной катаракте (я не специалист в глазных болезнях), видят только фрагмент какой-то, а вот боковой фрагмент какой-то упускают, обзорного зрения нет.

Д.Щ.: Это так называемое клиповое мышление.

Т.С.: Да, да, да… Я не могу понять, это сознательная примитивизация видения мира или они реально так это воспринимают?

Д.Щ.: Ну, я сейчас буду продолжать, и я не знаю, к каким выводам мы придем… Я не могу не рассказать еще раз про этот совершенно чудесный случай. Наверное, он войдет в историю Сургута. Это случай с господином Старостенко.

Т.С.: У меня вот уже выкручивает ноги от нетерпения, я вот жду, когда ты уже расскажешь поподробнее про этот эстрадно-цирковой номер. Потому что он уже в интернете самый популярный сюжет в нашем региональном. Если бы кто-нибудь умудрился снять это на видео и выложить в YouTube, то там бы уже было пару миллионов просмотров.

Д.Щ.: Я в этой студии уже это рассказывал. Но я повторюсь.

Значит, г-н Старостенко выдвинул такой аргумент против строительства планетария: вы знаете, в смартфонах есть такое приложение, что ты направляешь смартфон на какую-то звезду или небесное тело, нажимаешь кнопочку — и тебе выходит вся информация про вот эту вот звезду; какой в таком случае смысл в строительстве планетария, если каждый ребенок может закачать себе это приложение и пользоваться им в свое удовольствие.

Т.С.: Ну, поскольку я уже очень долго и много смеялся всю неделю, я уже обессилел, помолчу.

Д.Щ.: Ну, когда я это слушал, у меня рука очень быстро потянулась к лицу, что является на языке жестов признаком… Мне было стыдно, что люди в принципе такое произносят.

Т.С.: А! У тебя это выражает стыд… То есть это не нервный тик.

Д.Щ.: Да.

Т.С.: … не припадок, ага.

Д.Щ.: И параллельно аудитория, которая присутствовала в этом зале, начала бурно аплодировать в этом зале этой фразе и г-ну Старостенко.

Т.С.: Но, это были не аплодисменты…

Д.Щ.: …смеха и иронии.

Т.С.: Да, смеха, когда, знаешь, в рамках скетч-шоу любая шутка вызывает гомерический гогот. То есть это было одобрение безусловное.

Д.Щ.: Да, это были аплодисменты одобрения.

Т.С.: Слова не мальчика, но мужа.

Д.Щ.: Поэтому у меня и вторая рука очень быстро потянулась к лицу, и я просто закрыл лицо руками и предпочел, чтобы я там не находился вообще никогда.

Т.С.: А вот г-н Старостенко при этом ликовал?

Д.Щ.: Мне кажется, ему понравилось.

Т.С.: А его выражение лица что излучало?

Д.Щ.: Я не видел, потому что я в то время свое лицо закрыл максимально быстро.

Т.С.: Ясно.

Д.Щ.: Я считаю, что ему понравилось, что его поддержали. Я вообще считаю, что любая фраза, сказанная в ходе этого обсуждения против строительства планетария, вызывала бурную поддержку у большинства присутствующих в зале.

Т.С.: Так, надо разделить. Там были бабки в платках, это все понятно. Это вся публика, которую пригнали поддержать проект храмостроительства. А собственно депутаты, чиновники там присутствовали? Они что, точно так же реагировали на происходящее?

Д.Щ.: Ну, не все и не всегда. Они на пассаж г-на Старостенко не так отреагировали. Ну так сказал и сказал… Видимо, это им не показалось каким-то страшным аргументом. А вот, видимо, когда епископ Павел высказывался против планетария… Он высказывался все-таки в более мягких выражениях, он не то что говорил, что давайте вообще не будем строить планетарий, он говорил так: если инвесторы есть, планетарий построим просто в другом месте. Это был некий элемент конструктивного предложения, потому что…

Т.С.: Снисходительно-конструктивный, я так понимаю…

Д.Щ.: Да, да. Потому что все, кто высказывались против планетария, именно как факта строительства планетария, они высказывались, как мне показалось, только для того, чтобы показать, как хорошо, лучше, чтобы у нас здесь был храм, как хорошо это, потому что здесь не должно быть планетария ни в коем случае — все, хана, никак. То есть там ну тот же г-н Бондаренко высказал идею о том, что проект этого планетария очень сильно напоминает турецкий отель…

Т.С.: Турецкий отель…

Д.Щ.: Да.

Т.С.: То есть тоже, видимо, какое-то клиповое восприятие запало в сознание.

Д.Щ.: Ну он, наверное, предположил, что все будет происходить следующим образом: вот этот вот купол стоит, отработает год, потом, естественно, разоряется, потому что он никому не интересен, потому что он, наверное, не интересен ни г-ну Старостенко, ни г-ну Бондаренко…

Т.С.: Ну, Старостенко, я уверен, всю Вселенную уже изучил через айфон.

Д.Щ.: А потом он разоряется, банкротится, работники заползают наверх этого купола, ставят там полумесяц, и все это превращается в турецкий отель.

Т.С.: Или в мечеть.

Д.Щ.: Да. Ну, я не знаю, возможно, он так думал. Не будем конкретизировать.

Т.С.: Слушай, ну вот мне не известны случаи перепрофилирования планетария в отели и мечети. Есть в Москве бывший храм, в котором что-то такое космическое расположено.

Д.Щ.: Многие храмы, на самом деле, что является как бы иронией судьбы для Сургута…

Т.С.: Ну вот как бы примеры перепрофилирования христианских храмов в те же мечети нам известны.

Д.Щ.: Ну да.

Т.С.: В частности, самый большой стамбульский.

Д.Щ.: Кстати, иронией судьбы для Сургута является тот факт, что многие церкви в советское время перепрофилировали в планетарии. Так получилось. В том же Нижнем Новгороде так было. Но они в итоге вернули церкви ее здание, там возродился приход, а планетарий построили себе новый. Ну, я об этом писал в своем материале.

Т.С.: Ну, получилось бы, что планетарий переоборудовали бы в храм, пристроили бы там флигельков.

Д.Щ.: Не знаю, наверное.

Т.С.: Но Бондаренко беспокоит, что там будет магазин.

Д.Щ.: Да. И еще он беспокоился о том, что все это дело опять же разорится. А так как это будет частный объект, который должен быть передан в собственность, то есть они вот такой логикой руководствовались…

Т.С.: Какой?

Д.Щ.: Что если этот планетарий строит частный инвестор…

Т.С.: А почему? Откуда это вообще пошло, что планетарий — это частные инвестиции?

Д.Щ.: Ну, это вообще было в проекте заложено, который Илья представлял. Он говорил, что там есть заинтересованные инвесторы, которые готовы построить планетарий за свой счет и в будущем хотят извлекать из него прибыль, организовывая его работу. При этом эти же инвесторы брали на себя строительство всего сквера и содержание этого сквера. Соответственно, наши депутаты…

Т.С.: Это же самая страшная вещь для нашей российской власти, когда частник говорит: «Я сделаю красиво, хорошо и правильно, а вы просто не вмешивайтесь и не мешайте»!

Д.Щ.: Власть тут же начинает думать что? Правильно. Что этот самый инвестор через год переоборудует этот планетарий, который ему отдали в собственность вместе с замелей, а он его там или снесет, или просто перепрофилирует.

Т.С.: А почему власть так думает? Потому что на всех земельных участках скандально известных именно так всегда и происходит. А почему так происходит? Потому что сама же власть является, естественно, негласно, нелегально, одним из активных участников этих процессов.

Д.Щ.: Ну и то, что там будет стоять вот этот самый либо магазин, либо офисное помещение, либо торгово-развлекательный центр…

Т.С.: С куполом.

Д.Щ.: Да. Вот этот аргумент вызвал аплодисменты абсолютно у всех — и у чиновников, и у депутатов. То есть это было такое…

Т.С.: Я понимаю так, что сама власть не верит в собственную способность управлять даже такими смешными процессами, как выстраивание отношений с инвесторами. Причем, как интересно, с теми инвесторами, которые предлагают, скажем так, интеллектуальные проекты. То есть вот как-то у нас с «Лентами», магазинчиками крупными все в порядке, мы отчитываемся регулярно и бравурно о том, что у нас привлечены очередные инвесторы. И тут мы не боимся, что у нас эти магазины перепрофилируются в какое-то помещение с куполом, с полумесяцем на крыше и будет там чего-нибудь другое. А здесь, когда приходят и предлагают умную вещь, которая интеллектуализирует город, мы боимся или делаем вид, что мы боимся и рассказываем сказки про айфон.

Д.Щ.: Активно запинывали бедного докладчика про планетарий. Тяжело ему было выступать, потому что был гул постоянный общественности, которая там присутствовала. Это было не очень хорошо. Когда выступал товарищ, презентовавший вот этот вот проект, который сейчас передо мной — городской сквер с кафедральным храмом Святой Троицы, была, конечно, идеальная тишина в зале, а в конце — бурные продолжительные аплодисменты, овации, счастье и всеобщая радость.

В итоге у нас там высказался епископ, он сказал, что создание Троицкого собора кафедрального именно на том месте, которое уже было предречено благословлением патриарха…

Т.С.: Это тоже какой-то такой мистический сюжет о том, что патриарх чуть ли не с закрытыми глазами коснулся карты города Сургута, и его перст указал прямо в этот пустырь.

Д.Щ.: Ну, как бы ты тут утрируешь немножко. Было примерно похоже. Но как рассказал епископ Павел, патриарх находился перед картой Сургута вместе с губернатором. Они там просто что-то обсуждали, и патриарх смотрит на карту и говорит, что в Сургуте храмы есть как бы, и хорошо, но они как-то все по окраинам стоят. А вот хорошее место, вижу, что пустое, в центре города, вот давайте вот здесь вот я благословлю…

Т.С.: Он сразу понял, что это пустое место.

Д.Щ.: Ну, там ничего не построено, значит, пустое место, и зеленым замазано… Ну, я как бы так предполагаю.

Т.С.: Ну, я так представляю себе структуру городской карты.

Д.Щ.: Либо там песочек насыпан, неважно. Факт остается фактом. Он сказал, вот здесь вот хорошее местечко, давайте вы вот здесь вот построите храм.

Т.С.: Он, наверно, смотрел карту «Гугла» в 3 D.

Д.Щ.: Ну, так или иначе. После этого Наталья Владимировна Комарова восприняла его слова, обратилась к Павлу, и епископ Павел уже взял это дело на карандаш с тем, что это местечко очень хорошее, что его нужно использовать под новое культовое сооружение. Собственно, Павел употреблял такую лексику, что… Например: «если для нас ничего не значит мнение патриарха и 80 процентов православного населения, то как бы здесь уже все». Это было по сути логическое завершение этой фразы, потому что «если ничего не значит» было воспринято как такой относительный, легкий логический шантаж. Понятно, что никому из нас не все равно на мнение патриарха и православного большинства Сургута.

Вот прошли эти самые слушания. На самом деле мы забыли громко заявить о том, что был еще один проект с планетарием и экспериментариумом. Его хотел представить на этих слушаниях г-н Тарабанов, но он снял свой проект. Ну, потому что…

Т.С.: Потому что г-ну Тарабанову надо достраивать каким-то образом соседний магазинчик прямо по этой же улице Мира, непонятно каким образом возникший с нарушением всех мыслимых и здравых смыслов.

Д.Щ.: Так или иначе, он этот свой проект снял. Ну, и, кстати говоря…

Т.С.: …слава богу.

Д.Щ.: Не знаю, может быть. По крайней мере там был именно планетарий + экспериментариум. На самом деле, если бы это было сделано правильно, это было бы хорошо, но оно уже не будет сделано никак, поэтому все равно.

Кстати говоря, после доклада по православному храму народ стал активно расходиться. Там уже, видимо, было все равно. Но там еще была небольшая манифестация с иконами, детьми возле думы, то есть это вот шоу продолжалось достаточно активно.

Вчера состоялось итоговое заседание конкурсной комиссии, в ходе которого, как опять же рассказывал мне глава, в течение двух часов каждый из членов комиссии, а их было 14 человек из 15 возможных, высказывался по понравившимся ему проекту и голосовал.

Т.С.: Кто эти герои? Фамилии мы знаем этих членов комиссии?

Д.Щ.: Можно ее список достать. Там были и депутаты, и чиновники, которые отвечают за архитектуру, землю, градостроительство. Там был, по-моему, Унжаков, некоторые архитекторы и строители, которые не входят в структуру городской власти. И получается, в итоге 11 – за храм, 2 – за сквер без строений, 1 – за планетарий. Так распределились голоса.

Т.С.: Это было тайное голосование? Кто был за планетарий? Может быть, глава города?

Д.Щ.: Может быть, глава, не знаю, он не уточнял, кто там за кого голосовал. К сожалению, хотя прессу и позвали на это мероприятие, оно проходило за закрытыми дверями. И мы не видели этого процесса, нам рассказывали только об итоге его. Единственное, Фокеев, наш главный архитектор и директор департамента архитектуры и градостроительства, выступил с предложением создать на этой точке, которая предназначена для храма, точную копию непосредственно Троицкого собора, который ранее был разрушен и находился на территории нынешнего мемориала Славы. Пока это обсуждаемый вопрос.

На самом деле изначально, когда мы с главой обсуждали, года два или три назад, судьбу этого сквера, он говорил, что церковь к нему обращалась и просила выделить место под часовенку.

Т.С.: Но патриарх еще не знал, что он будет стоять у карты пустырей города Сургута. Но церковь предвидела это и уже обратилась.

Д.Щ.: Соответственно, часовенка была бы намного меньше, чем этот храм, но так или иначе мы получили из потенциального сквера с часовенкой концепцию утвержденную о том, что там будет сквер с храмом.

Т.С.: Ну, патриарх приложился к карте Сургута, и часовенка разрослась до размеров кафедрального собора. Я думаю, эта карта теперь будет висеть, как одна из святынь городских в Сургуте.

Д.Щ.: Не исключено. Вот таковы в настоящий момент подробности и итоги этой драматической истории, которая развивалась на территории города Сургута в течение этой недели.

Т.С.: Все очень печально. Я вчера дал свою статью на эту тему. Там-то главный вывод напрашивается для меня лично очень пессимистичный.

Проблема не в строительство очередного храма. Понятно, что существует некая госпрограмма, это совершенно очевидно, существует разнарядка по каждому субъекту федерации, по каждому крупному городу, такому, как город Сургут, и мы тоже уже говорили и писали о том, что как минимум семь новых храмов в городе Сургуте должны быть построены или отстроены. Вот и в самом желании православной церкви и Сургутской и Ханты-Мансийской епархии строить новые соборы никакой новости нет. Новость заключается в том, что церковь совершенно не обращает внимание ни на какое общественное мнение. Она убеждена, что поскольку русских большинство, русских, видимо, равно православных, то априори это дает карт-бланш на любые подобные действия.

Для меня это неприятная новость, потому что мне, честно говоря, казалось, что наш новый епископ таких, мне казалось и, надеюсь, кажется до сих пор нормальных взглядов на мир, который служил в Америке несколько лет, он все-таки понимает, что богоугодные дела надо не напролом тащить, а как-то увязывать с интересами территории, где они проводятся, с интересами всех групп населения. Это первая проблема, печальный вывод мой.

Мне все-таки показалось, еще раз повторюсь, что церковь не настроена на реальную миссионерскую работу. Вот ты себя причисляешь к православным, но ты не истовый верующий, не соблюдаешь канонов. И при этом я уверен, что РПЦ не нуждается в этих бешеных бабках в платках, которые на самом деле, как какие-то цепные псы, стоят на входе во многие церкви: что ты ел накануне, с кем ты спал… Вот этого вот же, насколько я знаю, не приветствует церковь, она пытается избавляться от таких псевдоактивисток. Но когда надо, на самом деле, привлекает себе на помощь.

Ведь миссионерская задача любой церкви, мы сейчас говорим про РПЦ, в том, чтобы вербовать, в нормальном смысле слова, в свои ряды новых сторонников, искренних приверженцев. Огромное количество здраво размышляющих граждан, современно ориентированных, которым интересно планировать будущее, будущее своих детей, тех, кого принято называть активными гражданами, они себя не отлучают от церкви, они себя считают православными, им многие аспекты церковной жизни интересны. Но что произошло? Эти люди были просто отброшены. Им было просто сказано: пойдите вон, ваше мнение для нас, для церкви, не значит ровным счетом ничего; нам не интересно, что вы думаете по поводу технологии восстановления Троицкого собора, нам просто это не интересно; нам не интересно, что вы думаете про использование этого земельного участка; нам не интересно, что вы там себе думали про сквер Старожилов; нам вообще много чего не интересно —у нас есть наша доктрина, и она будет выполняться ровно в том виде, в каком мы это себе наметили. Это на счет сургутско-ханты-мансийской епархии. Этого нельзя было делать ни в коем случае.

Если говорить про город Сургут, то это город, в котором очень много нормальных, толковых людей, удельный вес активных граждан все-таки 20-30 процентов у нас. Это все-таки инженеры, это работники градообразующих предприятий, не те, которых из-под палки загоняют на выборы и подписи какие-то собирать, а нормальный, у которых в головах есть мозги, вот. И это студенчество, это профессорско-преподавательский состав. Это просто работники культуры. В Сургуте все-таки таковых очень много. Это нормальные люди, которые видят, как можно развивать город в сторону его интеллектуализации, как обеспечивать Сургуту задел на будущее развитие, чтобы здесь были не одни одурманенные в платках женщины, которые были готовы заулюлюкать любого, кто что-то против говорит не то чтобы церкви, а просто их какой-то позиции. И вот этих людей просто отбросили, отодвинули в сторону и скакали: «Вы нам не нужны».

Я продолжу дальше. Нам не нужны такие православные, я так понимаю. И очень многие люди — это видно по обсуждению в СМИ, в комментариях, — сейчас в страшном замешательстве: а как так? Мы не были против церкви, мы просто вышли на обсуждение городской проблемы со своей совершенно нормальной, конструктивной, пусть подлежащей обсуждению, но позицией. А нам сказали: мы вас вообще в упор не видим. И этих людей очень много. И они размышляют о том, каковы их дальнейшие взаимоотношения с церковью. Наверное, они не перестанут себя считать православными, они будут как-то так эпизодически, как большинство это и делает, совершать церковные обряды, но, наверное, они не станут костяком наших приходов, нашей церкви.

А второй вывод печальный связан с позицией нашей городской власти: собственно, то же самое. Она приняла для себя очень простой, очень дешевый алгоритм действия, и он был тут отработан. Не надо обращать внимания на мнение так называемых активных горожан. В общем-то, это сейчас такой тренд в стране, после Болотной площади, только там политические требование выдвигались, а здесь совершенно общественно-социальные. Проблематика чисто городского уровня. И я понял, что власть готова под любое решение, которое выгодно ей, подвести любую базу, подвести ее задним числом, подвести статистические данные, социологические данные, данные выборов. Для меня теперь это совершенно очевидно, и это подрывает доверие к власти колоссально.

И второй вывод, связанный с властью, он у меня давно созрел — в этот раз он просто укрепился окончательно. Я имею в виду сургутскую власть, возможно, региональную, не знаю. Она категорически боится браться за любые проекты, связанные с какими-то городскими процессами, требующие интеллектуального приложения сил. То есть интеллектуально она не состоятельна. Она ничего не может придумать. Все, что она может сказать: ой, а планетарий же может превратиться в магазин. То есть слушать это из уст председателя городской думы — это печально. Я уж не говорю, что смешно. Печально. То, что говорит Старостенко, ну это просто трагедия, нами управляют эти люди. Это их кругозор, нами управляют эти люди! Это их представления о том, что такое город, каким он должен быть, для каких граждан он формируется вот такими политическими решениями. И я прихожу к выводу о том, что в Сургуте не будет никогда ни планетария, ни театра, ни набережной, ни технического музея, вот этого всего здесь не будет, потому что наши чиновники вообще не знают, о чем мы сейчас говорим с тобой.

Когда им приводят пример Москвы, Тюмени, Екатеринбурга, Новосибирска, они говорят: это все не про нас. И на этом любая содержательная дискуссия заканчивается. А для того чтобы создать видимость тактильной работы по духовному воспитаю населения, вот они прицепом к церкви начинают протаскивать вот такие вот решения спорные и подавать это как развитие духовной среды нашего города. А кончится это все тем, что они построят этот храм, скоро, я так думаю, нам будет объявлено: слушайте, точно, а давайте восстановим Троицкий собор там, где он и был, — и там построят храм.

И я хочу сказать, что это уже просто превращается в анекдот. Хотя это несмешной анекдот. Очень грустный. А можно было сделать все то же самое — прислушаться к предложение по восстановлению Троицкого собора, рассмотреть этот вариант. Это очень интересный вариант, с точки зрения инженерного решения, архитектурного решения. Ну, не могут наши власти… Даже Фокеев говорит: давайте здесь построим точную копию Троицкого собора. Ну, это очень пошлая позиция. А с какой стати делать точную копию Троицкого собора в совершенно другом месте, у которого другая аура, другая история просто. То ли этот Троицкий собор был на одном из самых высоких холмов, выходящих к берегу Оби, то ли вы хотите его построить на осушенном 20 лет назад болоте. То ли это был храм, который смотрел на реку, и все проходящие корабли видели издалека храм, его колокольню и понимали, что это город, то ли вы хотите его сейчас поставить в загруженном офисами, рынком, транспортными магистралями и жилыми массивами месте. Это просто совершенно разные идеологические подходы.

И как можно, будучи профессиональным архитектором, говорить: а давайте мы здесь сделаем точную копию. Так давайте мы здесь сделаем точную копию! Вот в Турции строят точные копии зданий и называют их отелями. Может быть, у них оттуда это восприятие проблематики? У людей нет совершенно прорывного мышления, они не видят, как можно решить проблему изящно, остроумно, творчески, вовлекая в этот процесс людей. У нас один из комментаторов написал: слушайте, а ведь действительно, если бы мы сделали парк здесь вот по нормальному проекту, мы бы могли бы всем народом на ближайшем субботнике выйти, посадить деревья, разбить аллею знаменитых людей — вот бы было объединение. Я уверен, весь бы город вышел на восстановление Троицкого собора, если бы он был действительно настоящим историческим проектом. А сейчас что? Кто будет в этом участвовать? Сургутнефтегаз, Газпром, тетки в платках?

Д.Щ.: Вот много говорилось в последние годы о том, что церковь и государство начали активное сближение друг с другом. И вот некоторые совершенно гротескные и уродливые черты нашего государства, они спроецировали в этом случае на церковь. Мы вот с тобой в прошлый раз говорили о том, что на местах – «шариковы». Путин, он, может быть, даже не хочет, чтобы «Дождь» закрывался. Пусть себе работает. Но «шариковы» на местах хотят угодить Путину вот таким вот своеобразным образом, и они просто отключают «Дождь». И вот здесь начинается то же самое, такое же точно отношение. Тут те же самые «шариковы», которые готовы освистать любой планетарий, лишь бы это было угодно тем, кто хочет построить там церковь.

Т.С.: Дима, планетарий, парк, цирк, театр, набережная, дом, школа, садик — вот в чем дело! Им все равно, на что кидаться. Лишь бы была команда «фас!». И вот в чем ужас-то! И этот процесс возглавляет РПЦ. А мы говорим о том, что это высокодуховный институт, высоконравственный институт, который должен сплотить нашу нацию, направить ее на некий мистический третий путь…

Д.Щ.: Ну, я посмотрел некоторую статистику. Приведу ее на примере Москвы. У них работает так называемая «Программа 200». Она началась в 2010 году, по-моему, и за десять лет они планируют в Москве построить 200 храмов. Хотя патриарх Кирилл сказал, и я был просто удивлен, что «должна быть, во-первых, пешеходная доступность 1 км», так что представь себе, как они должны быть там натыканы. Во-вторых…

Т.С.: Москва в поперечнике 90 километров? Я не беру новую Москву. 60 она по МКАДу. Ну считай, 30 храмов только по одной прямой должно быть.

Д.Щ.: 200 новых храмов они планируют построить, хотя на самом деле, как сказал патриарх, нужно построить около 600, для того чтобы достижение среднего показателя по России было чуть больше чем 11 000 человек на один приход. Я заинтересовался этим вопросом, полез в нашу статистику сургутскую. Значит, у нас, условно говоря, пока что 350 000 населения. Согласно переписи 2010 года, у нас было где-то 65 процентов русских, и те, кто с нами смежные православные — белорусы, украинцы, грузины, армяне. Так просто, понятно, не вычислишь, кто из них православный. Есть православные татары, и есть не православные русские.

Т.С.: Да.

Д.Щ.: Условно говоря, возьмем эти 70 процентов населения — это те, кто условно православные. Я считаю: у нас получается 245 000 населеня условно православного. Это как минимум потенциальные прихожане храма. То есть у нас там 11 храмов и две часовни. Один храм на 22 000 населения. В принципе к этому сейчас стремится Москва. Но фишка в том, что в том тот же «Левада-центр» говорит, что 74 процента россиян исповедуют православие. Но из них только четыре процента посещают церковь не реже одного раза в неделю. Вычисляем четыре процента из нашего условного православного большинства, получается, что это 10 000 человек. Я думаю, что этот вывод не истинен абсолютно, но недалек от истины. Что у нас количество православных людей, которые регулярно ходят в храмы и являются потребителями услуги вот этой отправления религиозных потребностей, ну 10, 15, 20, но явно не больше тысяч человек на 11 храмов. Но явно не больше.

Т.С.: Я считаю, что цифра еще меньше, безусловно.

Д.Щ.: Ну, чтобы не обидеть опять же православие, берем по максимуму. На 11 храмов и две часовни. Возникает вопрос: «Куда еще?» К таким вот выводам я пришел, когда готовился к этой передаче.

Т.С.: Есть же еще третий аспект этой проблемы — это провоцирование других конфессий на такое же храмостроительство.

Д.Щ.: Кстати, у нас один из комментаторов написал: получается, что у нас дума сейчас должна изменить условно-целевое использование этого участка «сквер в мкрн 13а» на религиозное. Ну, то есть у нас…

Т.С.: На самом деле у нас уже сейчас идет нарушение законов формально.

Д.Щ.: Ну, это концепция, и она пока ни к чему не обязывает.

Т.С.: Ну, уже подписаны документы.

Д.Щ.: А когда она поменяет свое назначение, тогда получается, смогут прийти все мусульмане, а мусульман у нас, извините меня, может набраться немалое количество тысяч человек, и сплочены они будут не хуже, чем вот эти десять тысяч православных наших активистов сургутских.

Т.С.: Чем вот этих 50 женщин в платках. Они будут сплочены не хуже.

Д.Щ.: Да, и они скажут, что давайте делать по-другому.

Т.С.: Мы просто знаем, что это уже происходит: на городские власти и конкретно на главу города не то чтобы оказывается давление, но очень настоятельно выпрашивают земельные участки на строительство новых мечетей. Один из них на Черном Мысу. Причем там тоже уже все очень хитро: вот дайте нам этот земельный участок. Власть говорит, хорошо, мы вам дадим, но вот тут вот надо расселять-сносить, но вот это вот за ваш счет. Они сначала говорят: ну ладно, хорошо. А потом приходят и говорят: ну, давайте-ка вы все это закончите, сделаете за муниципальный счет, то есть это все «троянские кони». И тема очень серьезная. На такую активность в храмостроительстве православную обязательно будет активность у мусульман. Это просто понятно. Проблема исламизации страны никуда не девалась. И она не решается такой вот насаждаемой православизацией и строительством православных храмов. А пример в 13а мкрн – это насаждение. Это осуществление проекта вопреки общественному мнению. Нам насаждают эту тему. Под готовое решение просто подгоняют политические ресурсы, административные ресурсы. И делают под это задним числом результаты.

Д.Щ.: Хочу привести пример. На территории России регулярно за последние годы идут скандалы о том, что жители выступают против строительства храмов. Чаще всего в скверах. Скверы – это самое любимое место, где храмостроители любят инициативу свою воплощать. И я нашел только один пример, когда вопрос был решен мирно. И я прямо хочу зачитать. Потому что это эта ситуация была в Новосибирске. Получилось, что храм, опять, кстати говоря, имени Георгия Победоносца… Инициатором выступила грузинская община православная. Грузины отели построить храм. Казалось бы, кавказцы, казалось бы, с кем спорить далеко не всегда очень просто, а зачастую невозможно. И вот когда пошел скандал, когда люди начали возмущаться, требовать восстановить вырубленные деревья, прекратилось строительство. Власти все-таки откликнулись – предложили рядом земельный участок тоже хороший. Президент этой организации, один из главных спонсоров строительства этого храма, сказал следующую вещь: «Храмы, они тоже народные, не только скверы, но не может храм строиться и святые вещи делаться в конфликте и противоречии». Это то, как он выразился. «Поговорив, мы поняли, что там тоже люди, положившие жизнь на строительство этого великолепного места, мы выразили, что в таких вопросах мы наоборот будем как-то помогать». И все. Вот какое решение: храм не может строиться на конфликте, на противоречии. Они вот это так решили, и у них ситуация так разрешилась.

Т.С.: Ну, я, к сожалению, не обнаруживаю на сегодняшний день в Сургуте людей, причастных к храмостроительству, которые могли бы так авторитетно заявлять. То есть другая ментальность, к сожалению.

Д.Щ.: Да. Ну, есть еще немного времени, и я почитаю то, что готовил к сегодняшнему дню. У нас, между прочим, что касается голосований, о которых мы говорили и в начале передачи, где десятки тысяч человек голосовали на сайте, потом во время передачи «За скобками», где обсуждали эту же тему. Три тысячи было звонков за храм. Но в «ВКонтакте», где традиционно молодежная аудитория, где-то прогрессивная, где-то не очень…

Т.С.: Ну, вообще, где аудитория выше других «За скобок» и уже тем более сайта городской администрации.

Д.Щ.: И когда «ВКонтакте» в одной из политических групп сургутских поводился аналогичный вопрос, там большинство отдавалось за планетарий. Проголосовала тысяча человек, а там накрутки невозможны. Там видно, кто проголосовал. Там есть конкретно поименный список

Т.С.: Ну, вот это лишнее подтверждение того, что церковь не заинтересована в молодежи в сознательной, думающей. Люди же, которые ходят в планетарий, ну они же не против храмов. Они не против церкви. Пожалуйста, одно другое не исключает.

Д.Щ.: Ну, тут я в защиту скажу. Помнишь, когда мы были у отца Антония, он говорил в нашей церкви Георгия Победоносца, и он говорил, что много молодежной аудитории, и то, что сайт у них есть своего прихода, и «ВКонтакте» группа прихода есть. Отдельные на местах вот эти вот ростки есть.

Т.С.: Нет. Я не хотел бы вообще при обсуждении сегодняшней проблемы вообще имя отца Антония упоминать, потому что вот, ну раз уже ты это сделал, он демонстрирует как раз несколько иной подход, и мне кажется, наша церковь православная благодаря таким батюшкам интересная очень многим людям, которые могут в эту церковь тоже много полезного привнести. Просто как даже светские люди — ну какие-то знания, какие-то дискуссии, какие-то предложения, да и просто свежую кровь в ряды конфессии. Я уверен, что, будь его воля, он бы с удовольствием планетарий на территории храма разместил.

Д.Щ.: На прилегающей к храму Георгия Победоносца.

Т.С.: Была бы его воля, он бы взял под шефство несчастный наш ботанический сад, и вообще то, что он делает с вот этим вот своим центром для матерей-одиночек, женщин, попавших в трудную жизненную ситуацию, это уникально. Кстати говоря, тот же патриарх Кирилл рекомендовал по всей стране этот опыт распространить. То есть против этого же никто слова не скажет. Это очевидно святое, богоугодное дело, которое внятно и принимаемо и прихожанами нашего православной церкви, и светскими людьми. То есть это вот действо церкви, которое объединяет. И вопросов тут никаких не возникает. Строительство храма на перекресте Мира – Островского возможно можно было бы даже осуществить без конфликта, ну уж хотят, раз так уж хочется — стройте, без такого накала страстей, если бы церковь нормально разговаривала с обществом. Не со своими активистками в платках, потому что это далеко не вся паства, далеко не вся, а с обществом. Тут живут другие тоже люди, и их очень много, и они планируют тут свою жизнь. И если бы владыка Павел или его представители официальные на территории Сургута загодя, заблаговременно вынесли бы на нормальное, человеческое обсуждение эту проблему, я уверен, что люди бы даже с удовольствием вовлеклись в этот процесс. Это была бы дискуссия, кто-то бы представил свою точку зрения, церковь бы свою. Все равно какой-то консенсус на каком-то входе мы получили. А вот так вот обухом по голове – тут будет парк, парк, парк, а потом – бац! – храм, и люди этого терпеть не хотят. И совершенно напрасно власти считают, что вся эта буза где-то в интернете, где что-то там кто-то там поговорил, недовольство копится, люди выражают это недовольство пока доступными им и комфортными формами. Безусловно, написать комментарий, лежа на диване, легче, чем пойти куда-то и зарегистрировать инициативную группу по проведению референдума, это все так. Но просто через какое-то время будет следующий этап развития общества недовольного. Здесь уже будут переходить к каким-то активным действиям – может быть, это будут манифестации, может быть, это будет инициативная группа референдума, а может быть, это будет обструкция депутатов. И проблема создана на пустом месте, ее могло не быть. Все участники этой проблемы заработали себе минусы. Вот итог истории.

Д.Щ.: Мы подходим к завершению. И я хотел бы сделать еще одну ремарку. У нас очень часто люди, и мне кажется, что церковь начала делать то же самое, что и государство, и приверженцы церкви самые ярые занимаются аналогичными вещами – противопоставлять и делать все на черное и белое. Вот в государстве у нас ты либо за Путина, либо ты против Путина. Третьего не дано. Если ты не с нами, то против нас. И у меня такое ощущение, что многие приверженцы церкви уже начинают считать точно так же: если вы не с нами, не за храм, не за православие, значит, идите куда-нибудь и молитесь, чтобы мы оставались мирной и доброй силой организованной, потому что если вы нам надоедите, мы вам устроим такое, что вам мало не покажется. Я хочу призвать тех, кто нас слушает из числа, может быть, таких идейных оппонентов, не разделять на черное и белое. Храмы — это прекрасно, но в нужных местах. Планетарии – это прекрасно в нужных местах. Скверы – это прекрасно в нужных местах. И не нужно сейчас говорить, что мы сидим тут все безбожники, униаты или протестанты…

Т.С.: Да, да, нас уже всеми этими словами обозвали.

Д.Щ.: Или что мы тут синагоги призываем строить… ничего подобного! Мы просто призываем к разумному, правильному диалогу…

Т.С.: Кстати, а почему не построить синагогу или протестантский храм или еще несколько католических — мы же за гармонию. Об этом ты и говоришь. Почему только или черное, или белое? Там спектр цветов и оттенков в несколько миллионов. Кто вправе нас лишить вообще возможности высказывать свою позицию? Почему кто-то хочет, чтобы не было оппонентов? Ну, это же путь к смерти на самом деле.

Д.Щ.: Да, да. Поэтому опять же призову вести нормальный конструктивный диалог, отвечать друг другу на аргументы и не скатываться вот в это вот: вы безбожники, вас Бог покарает. Неправильно это. Не так это делается, как должно происходить в правильных обществах и правильных обсуждениях.

Т.С.: Во-первых, Бог не карает за то, что человек высказывает свое мнение. А за то, что он лицемерствует – Бог карает. И те, кто так рьяно презирают чужое мнение, должны об этом помнить. На этом можно и закончить.

Д.Щ.: И на этом мы завершаем наш сегодняшний выпуск проекта «О чем говорят». С вами были главный редактор «Нового Города» Тарас Самборский и Дмитрий Щеглов, шеф-редактор siapress.ru. До новых встреч через неделю, в следующую пятницу в три часа дня.

Т.С.: Пока.


Нашли ошибку в тексте?
Выделите текст и нажмите CTRL+Enter


16 апреля 2014 в 11:03, просмотров: 6003, комментариев: 0



QR код


Комментариев пока нет.

Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи.

Вы можете войти на сайт или зарегистрироваться

Уроки русского

Уроки русского

​Проблема обучения школьников-мигрантов сильно преувеличена. Учителя считают, что такие дети более старательны и обгоняют одноклассников по знаниям
Анастасия Якупова Сегодня в 08:11
144 0
Развивайся и экономь

Развивайся и экономь

Получаем налоговый вычет за обучение
Лилия Сулейманова 24 сентября в 16:02
348 0
​Яков Черняк: «Фарерские острова уже создали здесь свой фан-клуб»

​Яков Черняк: «Фарерские острова уже создали здесь свой фан-клуб»

Интервью с директором Сургутской филармонии — о грядущем фестивале искусств «60 параллель»
Артем Мазнев, Надежда Макаренко 24 сентября в 15:28
421 2
​Сургутяне очень беспокоятся из-за девальвации рубля

​Сургутяне очень беспокоятся из-за девальвации рубля

Константин Шперлинг 24 сентября в 14:53
363 0
Молодых людей нужно учить исламу под присмотром на местах

Молодых людей нужно учить исламу под присмотром на местах

Верховный муфтий Сирии обсудил с местными имамами и представителями национально-культурных объединений вопросы воспитания молодежи
Лилия Сулейманова 24 сентября в 10:37
348 5
«СеверСтрой»: у нас все хорошо

«СеверСтрой»: у нас все хорошо

Сургутский застройщик рассказал о будущем компании
Анастасия Якупова 23 сентября в 13:00
2241 2
Скончался первый главный архитектор и Почетный гражданин Сургута Виктор Унжаков

Скончался первый главный архитектор и Почетный гражданин Сургута Виктор Унжаков

Похороны состоятся во вторник, 25 сентября
Редакция СИА-ПРЕСС 22 сентября в 15:21
1398 1
​«Такую рыбку вы в магазине не найдете» // ФОТО

​«Такую рыбку вы в магазине не найдете» // ФОТО

Комбинат школьного питания показал родителям, что едят их дети
Анастасия Якупова 21 сентября в 17:21
1217 5
​Классика не для детей? // ИНФОГРАФИКА

​Классика не для детей? // ИНФОГРАФИКА

Читатели siapress.ru высказали свое мнение о возрастном запрете на классическую литературу
Константин Шперлинг 21 сентября в 17:15
793 12
Кардиолог Елена Милованова: «В России показатель смертности от сердечно-сосудистых заболеваний почти в 2,5 раза выше, чем в Югре»

Кардиолог Елена Милованова: «В России показатель смертности от сердечно-сосудистых заболеваний почти в 2,5 раза выше, чем в Югре»

Интервью с врачом Окружного кардиодиспансера о сохранении здоровья сердца
Анастасия Якупова 21 сентября в 10:33
416 1
​ВС не считает «лайки» и «репосты» поводом для уголовных дел. Но судебную практику это не изменит

​ВС не считает «лайки» и «репосты» поводом для уголовных дел. Но судебную практику это не изменит

«Это - легкий способ сделать статистику»
Анна Богдевич 20 сентября в 15:25
555 3
Газпром VS сургутские дачники. Раунд четвертый

Газпром VS сургутские дачники. Раунд четвертый

Судебные качели пока на стороне властей и жителей Сургута, но ситуация может измениться
Артем Мазнев 20 сентября в 13:17
1347 2
Оксана Макеева: «Викторины закончились, теперь – творческие конкурсы»

Оксана Макеева: «Викторины закончились, теперь – творческие конкурсы»

Директор Центра «Открытый регион» - о продолжении цикла мероприятий к юбилею Югры
Марина Романова 20 сентября в 08:58
342 3
​Александра Жемчугова: «Макс Фадеев - гений, но человек сложный»

​Александра Жемчугова: «Макс Фадеев - гений, но человек сложный»

Покоряющая российскую эстраду певица из Сургута рассказала об участие в популярном шоу, работе с известным продюсером и новом образе Garuda
Евгения Гладущенко 19 сентября в 15:11
673 0
Иди и смотри: дороги к школам за лето не стали безопаснее

Иди и смотри: дороги к школам за лето не стали безопаснее

Депутаты Сургута вернулись к парламентской работе. Что решили на первой встрече
Артем Мазнев 19 сентября в 15:06
516 2
Больше мнений