16+

Ирина Богушевская: «Мне так надоело быть несчастной, что я сказала себе: всё, сейчас я запишу все самые отчаянные песни — и забуду!»

Интервью с певицей в преддверии нового — счастливого! — творческого сезона

14 сентября в московском Центральном доме художника свой новый сезон планирует открыть Ирина Богушевская, которую по праву можно назвать, пожалуй, самой утонченной дивой нашей эстрады.

«Я вижу этот концерт так: немного ностальгического флёра по поводу дня рождения нашей группы, еще какие-то давние и редко исполняемые вещи — а потом мой любимый вертикальный взлёт: те песни, которые у нас сейчас в плотной работе. И несколько премьер, взрослых и детских», — написала артистка на своей странице в Facebook.

Журналисты Юрий Нуреев и Надежда Макаренко не могли пройти мимо столь многообещающих речей и связались с Ириной Богушевской в соцсети, отняв у нее немного выкроенного на отдых времени. Поговорили о детском и взрослом творчестве, о песнях светлых и мрачных, о джазе и бардовской песне, о Вертинском и немного об Оксимироне и, конечно, о планах на ближайшее время.

Песни, вдохновение, Вертинский и «Куклы»

Ю.Н.: За последнее время вы подготовили множество программ, включая детские. В них вы выступаете не единоличным автором-исполнителем, а артистом, который играет в содружестве с коллегами. Можно ли сказать, что это некий поиск новых источников вдохновения, особенно если учесть, что «Куклы», последний на сегодня ваш авторский альбом, отличается нетипичной для вас мрачностью и тяжелыми раздумьями?

— Ого, сколько тем в одном вопросе! Давайте разбираться с ними по очереди. И начнем, пожалуй, с нетипичной мрачности. Знаете, когда художник-примитивист Алексей Соловьев делал дизайн для моего сайта в Студии Лебедева, он поместил на обложку некоторую ужасную разбитую куклу. И на недоуменные вопросы общественности отвечал так: А вы вообще слушали песни певицы Богушевской? Там же все умерли!

И не просто так критики приклеили к моей первой пластинке «Книга Песен» ярлык «декадентская». «Рио-Рита», «Пароход», «Зал ожиданий» — любую заглавную песню с этой пластинки действительно трудно назвать манифестом оптимизма. Каждая из них так или иначе соприкасается с тем фактом, что каждый из нас смертен — и с темой того, что мы делаем в связи с этим знанием. Есть у Хайдеггера потрясающая формулировка: «выдвинутость в ничто». Так вот, я всегда исключительно остро ощущала эту самую выдвинутость. Просто жизнь так сложилась, что к тому моменту, когда был записан и вышел мой первый альбом, моей мамы уже не было в живых, она ушла в 50 лет. А перед этим у неё был почти год мучительной борьбы с онкологией. А перед этим я сама разбилась в автокатастрофе и полгода прожила инвалидом с парализованной правой рукой. А перед этим развелась и осталась одна с пятилетним сыном на руках.

Моя жизнь в 90-е — это бесконечное минное поле, на котором я взрывалась несколько раз так, что от меня оставалась одна только дыра, воронка. Так что к моменту выхода «Книги Песен», а это 1998 год, мне уже очень хорошо было известно, что такое страдание. Я узнала примерно всё про все виды разлук, включая необратимые. Про разные виды предательства, про разные степени бессилия и отчаяния. И меня трудно упрекнуть в том, что я как-то специально накручивала тему страдания в своем творчестве. Я всегда писала песни о своей жизни, а жизнь моя была довольно долго была очень тяжелой. Вот и весь секрет моего «декадентства» и «тяжелых раздумий».

Конечно, я задавала себе вопросы о том, почему и для чего я должна пройти через весь этот ад. Осознанность вообще мне свойственна — и только она меня когда-то и спасла. Я не мазохистка, не получаю от страданий никакого удовольствия. И когда это минное поле закончилось, я с колоссальным удовольствием переключилась на другие темы; мои альбомы «Легкие Люди» и «Нежные Вещи» гораздо оптимистичнее «Книги Песен» по содержанию и общему настроению. А «Шёлк» вообще на 180 градусов отличается от нее и по саунду, и по стилистике, это очень-очень нежная балладная история. Потом, когда опять случился непростой период, появилась пластинка «Куклы» — и да, она снова похожа по духу на мою первую работу. Я сделала круг и снова заглянула в это мрачноватое кабаре — чтобы потом резко уйти от него на новый виток спирали. И сейчас в нашей программе есть новые, очень крепкие и сильные песни — возможно, лучшие, что я написала в жизни. И с ними связаны очень интересные предвкушения.

Ю.Н.: Помнится, Борис Гребенщиков говорил о «Песках Петербурга»: мол, я записал эти песни, чтобы к ним больше не возвращаться. Судя по всему, «Куклы» создавались достаточно сложно. Они «живут» на концертах или эта программа ушла в архив?

— Я не знала про эту фразу БГ, но могла бы сказать про песни со своего альбома ровно то же самое! Правда, я использовала оборот «собрать их в одну в корзину и пустить по реке», а в пресс-релизе у нас было написано: «Чтобы навсегда закрыть какие-то страницы своего прошлого, попрощаться с ними и начать жизнь с чистого листа».

Это было что-то из области примитивной бытовой магии: мне уже так надоело быть несчастной, что я сказала себе: всё, стоп, сейчас я возьму все самые отчаянные песни, запишу их — и забуду нафиг. Не могу больше разрабатывать эту жилу: она пуста. И не хочу больше писать блюзы о том, как хорошему человеку плохо.

Внезапно это сработало, и моя жизнь вскоре после того, как мы закончили эту запись, круто изменилась к лучшему. А вот песни с альбома никуда не делись! Мы исполняем на концертах и «Подругу», и «Лузер-блюз», и «Хорватский марш», — но особенно всем нравятся «Ловушки»: песня про то, что «ложки нет» и все ловушки, в которые ты попадаешь, существуют только в твоей голове (это не касается, понятно, ситуаций со здоровьем близких). Теперь, когда жизнь моя изменилась и страслые и ужаслые страсти-мордасти ушли в прошлое, не вижу необходимости отказываться от этого прошлого. И превращать свои концерты в поток патоки тоже не хочу. Да, мы всегда заканчиваем на высокой ноте, и я строю концерт как восхождение к ней и отчасти как сеанс терапии — но побывать лицом к лицу со своей темной стороной тоже важно. Наверное, поэтому эти песни оказались такими живучими.

Ю.Н.: Их противоположность — «Детские площадки» — имеют успех как у детской, так и у взрослой аудитории. С детьми более-менее понятно: это добрая и светлая музыка, какой со времен советской детской песни было немного. Но почему же в восторге взрослые, вы для себя нашли объяснение?

— Да, это правда: взрослые на наших концертах с готовностью впадают в детство — и подпевают, а также мяукают и хрюкают, не хуже своих детей. Наверное, потому, что мы все сейчас живем в таком бесконечном стрессе, что даже минимальная возможность расслабиться и вернуться в детское состояние беззаботности — это просто настоящий подарок. Но давайте скажем два слова про этот проект тем, кто про него ничего не знает? «Детскую площадку» мы сделали совместно с детским поэтом и писателем Андреем Усачёвым и его соавтором, композитором Сашей Пинегиным. Я впервые не солировала, а работала поющим продюсером и аранжировщиком для чужих вещей. Вместе с моим постоянным коллективом — а это всё исключительно профессиональные музыканты — мы записали уже около 40 детских песен и выпустили их на двух дисках. И детские концерты играем полным составом наряду со «взрослыми». Всего у нас в репертуаре сейчас порядка 60 песен, Андрей с Сашей постоянно пишут новые, — а пару лет назад и я начала писать собственную детскую программу. Сейчас материала у меня накопилось на пару полноценных альбомов. И, как только разберусь со «взрослым» синглом, займусь этой записью.

Ю.Н.: Как, кстати, вообще вы пришли к «Площадкам», ведь до этого были опыты исключительно с «взрослой музыкой» — от собственных песен до программы с песнями Вертинского?

— Это долгая и прекрасная история про то, как однажды, приехав к другу на день рождения на дачу в большую и шумную компанию и глядя на то, как человек 20 детей смотрят у него в доме фильм про собак и смеются и переживают, ты ловишь себя на очень ярком ощущении «хочу всегда видеть перед собой смеющиеся детские лица» — а через пару месяцев случайно знакомишься с поэтом, чьи стихи вы с сыном оба очень любите, а еще через четыре месяца у вас премьера совместной программы. И ты делаешь со своей группой эти песни так, чтобы они были живыми, яркими, искрящимися, как любимые «Бременские музыканты», потом тратишь по полгода жизни на каждый альбом, сутками сидя в студии и инкрустируя музыкальную ткань саундэффектами — и представляешь себе, как вот тут вот дети засмеются и тут засмеются, и так оно и происходит. Потом родители пишут тебе, что в машине диск запилен уже до дыр, и пишите, пожалуйста, скорее следующий. В общем, то, как это происходило вплоть до 2014 года — это что-то из хорошей доброй сказки.

Ю.Н.: О Вертинском вы как-то говорили, что к нему можно постоянно возвращаться и «править себя» по нему. А кто еще из артистов для вас служит таким камертоном?

— Уже упомянутый вами БГ – и Бобби МакФеррин. Оба они пророки радости, оба учат тому, как ее добыть в нашем безрадостном мире. И есть еще великий Леонард Коэн, который в прошлом году стал небожителем, но оставил нам очень важное наследие.

Н.М.: Вы отслеживаете, кстати, современную эстраду и поп-музыку — нашу и зарубежную? В ней появляются интересные для вас имена?

— Ну конечно же. У меня в ленте Фейсбука куча коллег-музыкантов, и все постоянно постят тех, кто им нравится, — так что спектр получается широкий, от Эда Ширана и Coldplay до Postmodern Jukebox. А из наших мне нравятся TherrMaitz(внимательно за ними слежу отчасти потому, что с ними сейчас играет прекрасный гитарист Коля Сарабьянов, с которым мы вместе записали альбом «Шёлк»), ужасно мне нравится как музыкант и как исполнительница Тина Кузнецова и ее Zventa Sventana, а еще Оксимирон и Хаски. У всех этих людей есть энергия, импульс, свежесть, идеи. А Оксимирона со временем, думаю, просто признают выдающимся русским поэтом. И актер он просто отличный.

Н.М.: Вы часто ностальгируете по старым временам?

— Какие времена вы имеете в виду? Царское время, когда каждого из нас могли бы пороть на конюшне или продать соседу-помещику? (Все обычно уверены, что родились бы, конечно, графьями, а не крепостными, а я вот нет). Или вы про революцию с террором и гражданской войной? Сталинские репрессии? Или Великую Отечественную? Или советский застой 70-х, пропитанный враньём? Знаете, даже этого беглого перечня достаточно, чтобы понять: мы живем в очень, очень удачное время, может быть, самое благополучное в нашей стране — во всяком случае, до 2014-го это точно были просто невероятные годы с невероятными возможностями. Так что пока что ностальгии у меня нет никакой.

Н.М.: Вы характеризуете свой стиль как театральный джаз. Интересно, какой современный театр вам по душе?

— Да, «Книга Песен» и «Куклы» записаны в этом стиле. Можно было бы еще сказать «кабаре» или «мюзикл»: каждая песня там — это мини-спектакль на 3-4 минуты.

А что касается театра, то моя давняя любовь — Мастерская Петра Фоменко. Квинтэссенция театра как он есть: глубокая духовная работа, облеченная в такую блистательную форму, что становится волшебством, сном, приключением, которое хочется прожить снова и снова.

Н.М.: С другой стороны, вас иногда относят к бардам. Нет ли ощущения, что бардовская песня в России сейчас переживает не лучшие времена?

— А я вот не отношу себя к бардам — с тех пор, как сто лет назад меня освистали на одном из слетов с криками «Долой эстраду!» Теперь я даже благодарна суровым людям в штормовках за эту подсказку: да, мои альбомы можно поставить на полочку «Эстрада». Или, скажем, «Загадочный русский соул». (улыбается) Поэтому мне трудно рассуждать о динамике развития бардовской песни, извините.

Н.М.: Бывает ли так, что высказывания критиков или рецензентов вас задевают? Чем именно?

— Бывает, конечно, я же живой человек. Есть критика профессиональная и объективная (жаль, что мало кто у нас на нее способен) — и это бесценная обратная связь, которая помогает тебе стать лучше. Так, однажды Соня Соколова, редактор Звуков.ру, написала несколько фраз о моем сольном концерте, которые меня очень задели — но поскольку ее задачей было помочь, а не пнуть, по итогу я сделала из этой рецензии несколько важных для себя выводов и до сих пор Соне очень благодарна. А бывает, когда про твой аншлаговый кремлевский концерт пишут, что ты во фраке похож на несмешного пигвина — даже не помню точно эпитет, сорри. И ты просто думаешь: вот зачем? Зачем человек это делает? Расстраиваешься до слёз, вот натурально сидишь и плачешь — потому что ни блестящие оркестровые номера, ни полный и восторженный зал — ничего из этого не удостоилось внимания этого, кхм, критика. Потом он извиняется, и ты принимаешь извинения — хотя помоями он тебя полил в газете, а извиняется через соцсеточку, — но вопрос «зачем» остается открытым. Сейчас я, конечно, отрастила себе панцирь, и так сильно, чтоб до слёз, меня давно уже ничто не прошибало.

Альбомы в эпоху iTunes

Ю.Н.: Формат альбома сегодня актуален для артистов? Ведь аудитория качает в iTunes синглы…

— Способ доставки контента к аудитории — штука совершенно непредсказуемая. На моих глазах умер винил, умерли кассеты и родились компакт-диски, — а потом интернет взял и убил компакт-диски, а винил встал из гроба и прекрасно себя чувствует. А сейчас стриминги грозятся убить iTunes. Наблюдая за всей этой вознёй, я хочу сказать вот что: если ты музыкант — думай только о том, что ты хочешь сказать и выразить, создавай свой мир и делай его настолько совершенным, насколько сможешь. А о том, как его продавать, тушкой или по кусочкам, пусть думают продавцы. Люди все очень разные — кто-то качает синглы, а кто-то охотится по маленьким лавочкам за вожделенным винилом, и слушает его от и до. Не стоит гоняться за всеми одновременно, порвешься на клочки.

Наследники в поэзии

Ю.Н.: Вы также выпускаете и поэтические сборники: а что для вас наиболее интересно сегодня — запись в студии, концерты или выпуск новой книги со стихами?

— Студийное время — это лучшее время в моей жизни. При том, что пока пишутся инструменты, я сижу в студии от звонка и до звонка и устаю как собака. Но это счастливая усталость, потому что она превращается во что-то, что останется после тебя. Книжка тоже останется. А вот каждый концерт — это одноразовая вещь, что иногда бывает ужасно обидно, если вы в этот раз играли как боги, и с публикой всё произошло круто и правильно. Играть концерты — это такое дзенское занятие, все равно как делать мандалу из цветного песка: смахнул — и нет её. Но в этом тоже есть свое наслаждение.

Н.М.: Наследницей кого из поэтов вы хотели бы себя считать?

— Я не очень высоко оцениваю свои стихи. То, что я умею по-настоящему, — это тексты песен. И тут я хотела бы идти вслед за Леонардом Коэном и смотреть на него. Потому что в том, чем я занимаюсь, — в музыке, сплавленной с текстом — он сделал великие вещи.

А что до поэтов-поэтов, то помимо Пушкина, который моё всё и навсегда, мои пристрастия много раз менялись. Но все были в области Серебряного века. То я сходила с ума от Ахматовой и Цветаевой, то взахлеб читала Пастернака и Гумилёва (очень, кстати, недооцененного), то это долго был Мандельштам — а параллельно с этим я читала всю мировую поэзию, от Вийона и вагантов до Уитмена. Но потом открыла для себя Бродского — и это был просто шок; никого, кто писал бы по-русски сильнее, я с тех пор так и не прочла.

Ю.Н.: Каких современных поэтесс вы бы выделили? Сейчас только и слышно — Сола Монова, Ах Астахова, Вера Полозкова. Вы считаете их серьезными поэтессами или это, на ваш взгляд, просто модное мимолетное веяние?

— Непонятно, как — но я ухитрилась ничего не знать ни о Соле, ни об Астаховой. Надо возгуглить! А Веру Полозкову читаю уже давно и хочу сказать, что это очень сильная поэзия, целый универсум, огромный талант плюс труд и мастерство. И все, что с ней происходит, мне интересно и важно. В ней намешано чертей пополам с ангелами — и от этого интрига только острее. Но мне очень хотелось бы, чтобы она удержалась на тех вершинах, которые взяла во времена своего первого индийского цикла — потому что никто здесь, кроме нее, даже не пробовал писать о той самой радости и гармонии, за пропаганду которой я так люблю даосов, БГ и МакФеррина.

Русская поэтическая культура вообще страстотерпна; страдание наша высшая ценность, наша священная корова. Но видите ли, чтобы быть несчастным и страдать, не надо ни ума, ни таланта; все и так отлично это умеют. А вот выбраться из этого белкиного колеса — целое дело, и у Веры получалось. И ее голос важен для ее поколения. И поскольку я сама считаю наивысшей ценностью не страдание, а радость и развитие — я на её стороне.

Путь к благотворительности

Ю.Н.: Вы реализуете и благотворительные проекты. Кроме того, вы — попечитель фонда «Галчонок». Расскажите, пожалуйста, о работе фонда, чем он помогает детям?

— «Галчонок» начинался на моих глазах: я выступала на самом-самом первом их мероприятии, когда учредитель Оля Журавская только анонсировала фонд, призванный помогать детям с ДЦП. И настроение у нас было не то что сильно боевое: первые сборы шли с большим трудом. Собирать деньги для ребенка, который болен онкологией, но может победить болезнь, как-то проще, чем для ребенка с ДЦП, который по сути обречен жить всю жизнь с этим диагнозом. Но таким детям можно помогать: заниматься с ними реабилитацией, вертикализировать, по крупицам восстанавливать движения. И сейчас благодаря фонду сотни детей получают эту реабилитацию и специальное оборудование. У фонда потрясающая команда. А еще считаю, то, что фонд заполучил в ангелы Юлию Пересильд, было огромной удачей. Юля — это просто термоядерный источник энергии. Она придумала благотворительный спектакль «Стиховарение», привлекла к фонду внимание своих звёздных друзей — и занимается этим системно. А я просто поддерживаю фонд по мере возможностей: на концертах «Детской площадки» стоят кэш-боксы и висят баннеры «Галчонка», и я всегда рассказываю о том, что организаторы фонда — люди с безупречной репутацией, и им можно доверять. Потому что доверие – это базовая валюта в благотворительности.

Ю.Н.: Как вы пришли к благотворительности? Это был некий импульс, яркое событие, после которого вы почувствовали, что это необходимо для вас?

— Ох, сейчас опять придется о грустном. Потому что тем ярким событием, которое заставило меня в 2005 году завести ЖЖ, был диагноз «лимфобластный лейкоз» у сына моей подруги. Я в отчаянии начала искать ему доноров через интернет – и хочу сказать, что в жилах Саши Проневского потом еще несколько лет текла кровь половины рунета, в том числе кровь Антона Носика, который тогда очень нам помог. Пока шла эта кампания, я познакомилась с Катей Чистяковой, которая потом стала директором фонда «Подари жизнь», потом я выступила на самом первом концерте этой самой «Подари жизни»…

Сейчас это уже не только история; помогать стало модным трендом, и слава богу! Страшно вспомнить, сколько грязи на нас тогда выливали, и фраза «Пиарятся на больных детях» была самой нежной из всех.

Н.М.: Вы следите за политической обстановкой или стараетесь абстрагироваться от происходящего?

— Слежу. Потому что не существует никаких башен из слоновой кости, где можно было бы сто лет назад спрятаться от революции — а сейчас от новостей из Украины. И мне иногда бывает так бешено больно от того, что я ничего не могу изменить, не могу сделать так, чтобы эти новости звучали по-другому, чтобы эта позорная для всех сторон война наконец закончилась.

Время на себя

Ю.Н.: Есть впечатление, что с каждым годом объем работы, которой вы занимаетесь, увеличивается. Как на все проекты у вас хватает времени и сил? Или не хватает — и чем-то приходится жертвовать?

— Нет, не хватает. Несколько последних лет я как раз провела в модусе «Я не справляюсь» — потому что мне тупо не хватало здоровья и ресурса на то, чтобы двигать мои проекты так, как раньше. Я в 2013-м году вроде бы счастливо вышла замуж — и вдруг начала просто разваливаться, у меня начались долгие изнурительные бронхиты. А потом поняла, что это, видимо, синдром возвращения с войны. Много лет подряд я сражалась на два фронта, у меня на работе был перманентный боевой поход — и дома тыла не было. Но пружина не может быть бесконечно сжатой, когда-то должна была пойти обратная реакция. Я наконец-то получила передышку — но посыпалась. Когда я это поняла, то просто позволила себе побыть слабой. За последние три года я провела дома с семьёй столько времени, сколько не проводила дома никогда в жизни. И была очень счастлива. А теперь хочу найти какой-то новый баланс между семьей и моим делом, чтобы больше никогда так не выгорать.

Н.М.: Каким образом вы восстанавливаете силы?

— Устраиваю себе мини-отпуска каждые три-четыре месяца и стараюсь уезжать хотя бы на неделю; неважно, в конный поход или на талассотерапию. Летом даю себе месяц-полтора. В отпуске мне нужно много сна ночью и много движения днем. Обожаю подолгу плавать. Обожаю верховую езду. Обожаю одна или с собакой ходить по лесу. И еще мои любимые китайские практики, они отлично заряжают батарейку — при условии, что занимаешься постоянно. Этим летом мне удалось выехать на неделю в Хорватию на семинар по дао-инь с нашим мастером, мы практиковали каждое утро и каждый вечер в парке на берегу моря.

Н.М.: Как вам удаётся так хорошо выглядеть при бешеном ритме жизни и колоссальных нагрузках? Либо они-то и держат в тонусе?

— Спасибо на добром слове! (улыбается) Но нагрузки держат в тонусе до известного предела, а потом тебя может просто расплющить. А дальше выбор — садиться на стимуляторы или сбрасывать часть нагрузок. Я не хочу однажды выйти в окно, поэтому приходится дозировать.

Н.М.: Каковы ваши планы на ближайшее время?

— Дойти с конюшни до ближайшего кафе и отправить вам этот текст! (смеется)

Н.М.: Что бы вам хотелось успеть сделать в жизни?

— Давайте вернемся к этому вопросу лет через 20: тогда глагол «успеть» можно будет смело применять по назначению. А пока что, надеюсь, у меня в запасе еще столько времени, чтобы можно было не только судорожно превращать его в книжки и альбомы, но и просто сидеть у нас на конюшне, пить на веранде чай и любоваться тем, как закат подсвечивает лошадям гривы.

Фото из архива Ирины Богушевской


Нашли ошибку в тексте?
Выделите текст и нажмите CTRL+Enter


15 августа в 10:04, просмотров: 6589, комментариев: 0



QR код


Комментариев пока нет.

Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи.

Вы можете войти на сайт или зарегистрироваться

​На собственном примере

​На собственном примере

Депутат Думы города Сургута Елена Яценко стала инициатором проведения экологической акции на территории прогимназии
Татьяна Калугина Сегодня в 14:22
277 10
​Привет от Pussy Riot

​Привет от Pussy Riot

Скандал с «Матильдой» вышел нешуточный. Забыли, какую истерику устроили наши пропагандисты по поводу панк-молебна девчонок из Pussy Riot?
Александр Мазурин, читатель siapress.ru Сегодня в 11:46
458 24
Падающие ставки – это тепличные условия для роста акций // АУДИО, ТЕКСТ

Падающие ставки – это тепличные условия для роста акций // АУДИО, ТЕКСТ

Александр Игнатов, финансовый советник Сургутского филиала БКС Премьер 19 сентября в 15:31
270 0
Аудитория siapress.ru неоднозначно оценила спасение банка «Открытие» государством // ИНФОГРАФИКА

Аудитория siapress.ru неоднозначно оценила спасение банка «Открытие» государством // ИНФОГРАФИКА

Мнения читателей разделились почти поровну
Редакция СИА-ПРЕСС 19 сентября в 11:29
375 0
В Сургут приходит «Популярная наука»

В Сургут приходит «Популярная наука»

В городе стартует марафон научно-просветительских лекций
Редакция СИА-ПРЕСС 19 сентября в 10:33
848 2
​Некоторые размышления по проекту застройки ядра центра города Сургута

​Некоторые размышления по проекту застройки ядра центра города Сургута

Надеюсь, авторы проекта воспримут мои слова не как критику, а как доброжелательные советы сургутянина
Атанас Атанасов, председатель Сургутского Болгарского землячества 19 сентября в 09:23
635 9
Как изменилась цена на школьные принадлежности?

Как изменилась цена на школьные принадлежности?

Мнения сургутян и социологов расходятся
Редакция СИА-ПРЕСС 18 сентября в 12:28
307 0
​Прошедшие накануне эвакуации крупных ТРЦ в Сургуте могли быть учебными // ФОТО

​Прошедшие накануне эвакуации крупных ТРЦ в Сургуте могли быть учебными // ФОТО

Загадка в том, как силовики отбирали места, где проводились учения
Константин Шперлинг 18 сентября в 11:42
849 3
На палочке

На палочке

Нарушение правил безопасности при сносе бывшего тубдиспансера сургутские власти маскируют заботой о бюджетной экономии
Артем Мазнев 15 сентября в 19:57
1582 11
​Никто не забыт

​Никто не забыт

Памятнику на могиле ветерана Великой Отечественной войны Марии Бриненко — быть
Людмила Захарова 17 сентября в 14:00
1024 0
Где они, поборники морали?

Где они, поборники морали?

Председатель ОО "Правоведы" разбирает ситуацию с "Матильдой"
Альберт Леонов 16 сентября в 13:42
2488 166
Сургутская неделя. ​Недовыборы и переучения

Сургутская неделя. ​Недовыборы и переучения

Обзор главных событий прошедшей сургутской недели
Олег Владимиров 15 сентября в 15:12
692 1
В школах начали государственную пропаганду ? // ИНФОГРАФИКА

В школах начали государственную пропаганду ? // ИНФОГРАФИКА

62,4 процента читателей siapress.ru восприняли урок на тему «Россия, устремленная в будущее», как «Элемент государственной пропаганды»
Редакция СИА-ПРЕСС 14 сентября в 10:51
596 3
​Руслан Жбанков: «Приоритет – и чемпионат, и еврокубок. Сил должно хватить»

​Руслан Жбанков: «Приоритет – и чемпионат, и еврокубок. Сил должно хватить»

Старший тренер волейбольной команды «Газпром-Югра» Руслан Жбанков и игроки клуба ответил на вопросы журналистов
Олег Владимиров 13 сентября в 17:44
512 0
Больше мнений