16+

«Из нынешних дошкольников 65 процентов будут работать на специальностях, которых сейчас даже не существует. К этому надо готовиться» // ВИДЕО, ТЕКСТ

Онлайн-конференция с гендиректором центра Lingua Раисой Журавлевой

Искусственный интеллект и прочие инновационные технологии повсеместно заменяют человека. Мы все чаще обходимся без людей-посредников: не выходя из дома покупаем авиабилеты, управляем банковским счетом, вызываем такси. Для этого нам теперь не нужны кассиры, бухгалтеры или диспетчеры. Совершенно очевидно, что скоро привычные нам специальности постепенно исчезнут. Им на смену приходят совершенно новые профессии, которые мы раньше и представить себе не могли. Поэтому будущее — это настоящий вызов для сегодняшних детей и подростков, которым предстоит в нем жить и работать.

Так чему учить и как учиться, чтоб наши дети смогли попасть в социальные лифты? Об этом поговорим с генеральным директором международного образовательного центра Lingua Раисой Журавлевой 25 августа в 15.00.

Свои вопросы вы можете задавать в комментариях к этой новости.

Дмитрий Щеглов: Здравствуйте, дорогие зрители, слушатели и читатели siapress.ru. Мы в нашей онлайн-студии, и сегодня будет очень интересный разговор. Мы будем говорить о будущем, о том, как будут себя чувствовать люди, которые только сегодня входят в образовательный процесс, и какими профессионалами они будут через 10-15 лет. Об этом мы сегодня поговорим с генеральным директором международного образовательного центра Lingua Раисой Журавлевой. Раиса, здравствуйте.

Раиса Журавлева: Добрый день. Очень приятно.

Д. Щ.: Итак, знаете, в очень многих наших, особенно передовых СМИ идет разговор о том, как трансформируется мир. На самом деле, мир трансформируется очень стремительно, мы видим, как профессии, которые раньше были абсолютно привычными, абсолютно понятными, сейчас исчезают. Некоторые уже исчезли, некоторые только исчезают, некоторые мы еще даже не представляем себе, как они будут исчезать, но это точно будет. Со своей точки зрения, приведите пример, чтобы наши зрители немного поняли происходящее. К кому привыкли, кого вы так неожиданно потеряли и на кого учиться смысла уже нет, потому что этих профессий не станет через 5, 10, 15 лет.

Р. Ж.: Хорошо. Да, Дмитрий. На самом деле вы правы. Если пять лет назад привычно было для всех нас пойти в банк, чтобы сделать перевод, то сегодня мы совершенно спокойно эту функцию выполняем сидя дома, и для этого нам нужен всего лишь гаджет с приложением. Это первый пример. Наверное, со мной согласятся слушатели, что если раньше мы звонили диспетчеру, чтобы вызвать такси, то сегодня нам диспетчер не нужен. Мы можем совершенно элементарно сделать это при помощи приложения, более того, мы можем определить, какой тип машины мы хотим, чтобы нам подали, мы можем договориться на то, какой водитель будет.

Д. Щ.: Чтобы он трезвым был.

Р. Ж.: Да-да-да. Если нравится какой-то водитель, то из предпочтений можно даже имя указать. Это лишь элементарные примеры того, как профессии исчезают. Если говорить о настоящем, то, на самом деле, сегодня в спросе такие специалисты, как веб-дизайнер. Сегодня много уделяется внимания работе с социальными сетями. Сегодня нужны люди, которые могут перерабатывать большое количество информации, потому что поток информации достаточно большой и требуются люди, которые могут принять этот поток информации, переработать и предложить решение.

Д. Щ.: Более того, я думаю, что навык работы с информацией в принципе сейчас нужен любому человеку абсолютно, потому что во всем этом надо как-то жить.

Р. Ж.: Да, действительно. С информацией нужно работать, нужно понимать, с какого источника вы эту информацию берете и какую информацию брать как основополагающую, а какой не доверять. Мы говорим сегодня с вами о профессиях. Такая профессия, как, например, журналистика. Десять лет назад эта профессия была для избранных. Она требовала определенные навыки, умения, а сегодня журналистам — с моей точки зрения, поддержите эту мысль или опровергните — предстоит конкурировать практически с каждым вторым из нашего общества, потому что сегодня все мы, так или иначе, занимаемся блогерством при наличии телефона. Мы можем создать любую информацию, любое событие, которое происходит вокруг нас и выложить это в социальные сети, поэтому, если не заметить эти изменения, то можно в этой конкуренции проиграть. Как вы считаете?

Д. Щ.: Смотрите, если уж говорить про нашу профессию, как конкретно журналистскую, то с одной стороны да. Мы, как журналисты, потеряли монополию на донесение информации, потому что действительно любой человек может взять телефон, тут же что-то отснять и собрать миллионы просмотров, потому что он стал свидетелем такого вот события. Но журналисты пока что еще потопчут эту землю. Дело в том, что блогер — это блогер. У него есть своя работа, он чем-то занимается. Он сел что-то вечером накапал, что-то выложил, но люди вот в этом как раз, о чем мы говорили, потоке информации могут захлебываться. Им нужно выбрать определенный ручеек, а для этого нужно что-то создать. Здесь пока этим журналисты в состоянии заниматься. Вот именно агрегацией, проверкой и выдачей информации достоверной, вот это наш, наверное, последний оплот, потому что если и его мы потерям... Если роботы научаться агрегировать, создавать и формировать поток информации, который будет удобен и интересен людям, тогда журналисты пойдут мести дворы, если, конечно, роботы-дворники им позволят. Здесь, наверное, так.

Р. Ж.: Я думаю, что об искусственном интеллекте сегодня еще поговорим, потому что это тренд настоящего. Естественно, хотелось бы нашим родителям дать какие-то подсказки, что с этим искусственным интеллектом делать. Здесь вы правы, я присоединяюсь к вашему мнению, что любую информацию нужно и уметь найти, и переработать. Спасибо вашему холдингу, потому что вы представляете достоверную информацию.

Д. Щ.: Стараемся, да. Хорошо, скажите, кого мы лишимся? Вот сейчас десятки тысяч родителей и 11-классников в нашем городе определяется с тем, на кого им пойти учиться. Даже те, кто сейчас в третьем классе, им нужно четко представлять себе, что они вообще хотят делать, на кого им вообще лучше не учиться, потому что это бесполезно, потому что все равно их скоро заменят какие-то программы или роботы, или что-то другое.

Р. Ж.: Да, я могу поделиться тем советом, которые мы даем нашим студентам у нас в центре. Мы говорим о том, что повсеместно будут исчезать посредники. То есть у нас есть продукты, есть получатель этого продукта — клиент, потребитель, называйте как хотите. Те, кто находятся между этими двумя данными, собственно, будут исчезать. Например, менеджеры. Когда-то это была профессия достаточно популярная, родители хотели, чтобы их дети...

Д. Щ.: Менеджеры какого характера?

Р. Ж.: Менеджеры среднего звена. Здесь важно тоже, наверное, оговориться. Вы говорили о том, что искусственный интеллект приходит в нашу жизнь, и это в принципе уже данность. Некоторые функции — я вам привела пример диспетчера, online-банков — уже, собственно, роботы выполняют, правильно? Но роботы не справятся с задачей что-то творить, потому что сейчас наступает век творцов и изобретателей. Ели человек сможет — менеджер либо любой другой профессионал — предлагать новые инновационные идеи, тогда он будет в спросе даже после того, как, например, искусственный интеллект будет внедрен повсеместно. Поэтому, если говорить про советы, то лучше избегать профессии посредников. Сегодня агентство стратегических инициатив прогнозирует, что не будет бухгалтеров, не будет юристов, а сейчас это такой мейнстрим для родителей.

Д. Щ.: А как заменить бухгалтеров и юристов? Ладно, бухгалтеров представляю себе. Юристов как заменить?

Р. Ж.: Опять же, мы говорим о среднем юристе. Будут просто внедрены программы, будет экспертиза документов правовых, например, через эти программы. Они, собственно, будут выдавать рекомендации на то, как можно доработать тот или иной документ, а если он соответствует, то тогда подтверждать.

Д. Щ.: Не, но по поводу именно того, чтобы юристы-роботы, я не слышал, но слышал о судьях-роботах. У нас уже потенциально готовят судей-роботов. Маленький полезный факт для наших слушателей, читателей, для вас: вы знаете, какая страна победила... не то, чтобы победила, но какая страна больше всего согласилась с желанием того, чтобы у них были судьи-роботы?

Р. Ж.: Япония. Предположу.

Д. Щ.: Россия.

Р. Ж.: Россия.

Д. Щ.: Да, то есть когда россиян спрашивали: «Вы хотели бы, чтобы ваши судебные дела разбирала роботы?», они ответили: «Да, давайте, хорошо». Хорошо, вот юристы, какие-то менеджеры, условно, факультета управления, бухгалтеры. Кто еще?

Р. Ж.: Если говорить про будущее, то я должна тоже приоткрыть для слушателей и читателей одну новость, которая, наверное, станет неким открытием для них. В будущем, а будущее я имею в виду через 20 лет, будут внедрены 158 новых профессий, о которых мы даже сейчас не знаем.

Д. Щ.: Почему 158?

Р. Ж.: Ну, опять же, я сейчас прибегаю к статистике агентства стратегических инициатив. Еще один аргумент в эту пользу в том, что 65 процентов детей, которые посещают сейчас детский сад, будут задействованы в тех профессиях, которых сейчас не существует. Вы представляете, какое нас интересное будущее ждет? Но неважно, будет ли этот человек работать в гуманитарном направлении или в техническом, потому что будут четыре умения, которые будут универсальны для всех профессий. Хотите знать какие?

Д. Щ.: Давайте, рассказывайте.

Р. Ж.: Во-первых, я сегодня уже говорила, что нужно творить. Поэтому это такой творческий подход и творческое креативное мышление.

Д. Щ.: Его можно развить.

Р. Ж.: Его можно развить, и мы об этом поговорим. Критическое мышление. Мы тоже сегодня с вами обсудили тему, что достаточное количество информации нужно перерабатывать. Но мало придумать идею, правда? Важно эту идею внедрить и донести до рабочей группы. Вот еще два умения — создать рабочую группу и внести свою идею, чтобы она была интересна, «вкусна» вот этой группе — естественно, потребителям. Неважно, говорим ли мы сейчас о технических профессиях или о гуманитарных. Эти навыки универсальны. Поэтому, если говорить про деятельность нашего центра, то действительно можно креативное мышление развивать. Здесь нам нужные реальные проекты. Сегодня дети не хотят работать по искусственным проектам, где нет фактора реальной жизни, поэтому мы предлагаем такие проекты, как, например, в прошлом году, когда ребятам необходимо было создать реальный бизнес, открыть в банке счет, и с этим, собственно, работать в течение всего года.

Д. Щ.: И они это делали?

Р. Ж.: И они это делали. Они более того — это сделали. Они нашли стартовый капитал для себя и сейчас они внедрили на сайт — это был социальный проект сайта для молодежи, — чтобы найти работу в свободное время и заработать деньги, например, на те же гаджеты.

Д. Щ.: Круто. Хорошо. Если говорить именно про ваш образовательный центр в разрезе этих вот процессов «наступления будущего неизбежного», то все-таки, как трансформируете, как вы сами к этому будущему адаптируетесь, как вы хотите к нему адаптировать тех, кто к вам ходит?

Р. Ж.: Спасибо за вопрос. Я вам уже один пример привела, что мы берем ситуацию — и не вымышленные или искусственные, мы создаем ситуации и требования, которые требуются в сегодняшней жизни, это раз. Если говорить про технологии, то сегодня мы много говорили про искусственный интеллект. Я должна ввести еще один термин, такой, как виртуальная реальность. Сегодня в крупных компаниях этот тренд уже диктует, и мы можем даже по телевизору видеть, как Samsung рекламируют не только гаджеты, но и в дополнение виртуальные очки. Мы будем использовать в своем образовательном процессе эти виртуальные очки, чтобы расширить пространственное мышление наших детей.

Д. Щ.: Как это вообще выглядит технически?

Р. Ж.: Технически? У группы 10 очков. Если, например, тема, ну, например, Лондон и культура Лондона, традиции Англии, то тогда наши ребята надевают эти очки, в реальном времени проходят экскурсию, и мы, как педагоги делаем акцент. Вот, посмотрите направо, здесь вы видите Houses of Parliament, здесь вы видите «Биг Бен». Но важно отметить, что традиционной осталось, например, оформление этого здания. Также можно воссоздавать героев, если говорить не про нашу деятельность, а про вообще образовательную деятельность, то можно воссоздавать прототипы героев известных рассказов, известных произведений наших и зарубежных писателей.

Д. Щ.: То есть много чего можно делать. То есть они вот стоят...

Р. Ж.: Они находятся в зале, но при этом у них надеты очки.

Д. Щ.: Они поворачивают голову и видят то, что находилось бы там, если бы они находились в той самой точке пространства. На Трафальгарской площади.

Р. Ж.: Ну, например. Да. Да, совершенно верно.

Д. Щ.: Понятно. Хорошо. Что еще?

Р. Ж.: Это вот один пример. Также мы используем элементы дополнения реальности. Буквально с начала учебного года, приходя к нам в центр, чтобы познакомиться с деятельностью центра через материальную базу, при наведении планшета или телефона на QR-код можно пройти экскурсию по нашим подразделениям. Это элементы дополненной реальности. Если говорить про деток маленьких, еще один пример. Вы знаете, что нужно развивать мелкую моторику у детей, поэтому мы дополняем такой интересный элемент, как оживление героя. Они должны красиво раскрасить раскраску, чтобы этот герой появился в реальности. То есть они раскрасили, навели гаджетом или телефоном, и этот герой оживает. Вот такие вот маленькие секреты я приоткрыла.

Д. Щ.: С каких лет вы учите?

Р. Ж.: С какого возраста?

Д. Щ.: Да-да.

Р. Ж.: С 4-х лет. Естественно, что это будет поэтапно внедряться, не сразу, не на всех кафедрах. Но я привела пример, как это работает на молодых ребятах, то есть подростках, и на дошкольниках.

Д. Щ.: Хорошо. Так или иначе, все-таки дополненная реальность и виртуальная реальность — это все-таки формы. Как у вас меняется содержание? Как вы его адаптируете?

Р. Ж.: Естественно, что содержание тоже будет меняться в связи с внедрением этих новых технологий. Но естественно, что наши коллеги, а это заведующие кафедрой и наш ученый совет, работают над изменением самой программы. Мы меняем темы. Во-первых, понимаете, чтобы прийти к какому-то решению, нужно интеллектуально понять, узнать о том, что существует профессия будущего. Нужно понять, что вот такие требования будут к нашим выпускникам или будущим профессионалам применены. Они это узнают сначала на уроках, потом мы даем им реальные примеры, либо реальные проекты, как я уже сказала, и они пробуют это с сопровождением педагогов. Затем это формируется. Его можно использовать в профессиональной дальнейшей жизни.

Д. Щ.: Хорошо. Чему сейчас нужно учить детей, чтобы они чувствовали себя комфортно в тех 65 случаях рынка, когда они окажутся в профессии, про которую мы даже сейчас не знаем?

Р. Ж.: Я вам открыла уже секрет — это собственно четыре базовых навыка. Как им научить? Например, смотрите. Если мы говорим про критическое мышление, то мы даем работу или задачу нашим студентам, они набирают сначала информацию из интернета, из средств массовой информации, затем мы им даем основу для анализов. Они анализируют эту информацию, затем делают какой-то вывод. Это что про критическое мышление. Про, например, коммуникативные навыки. При старом подходе мы бы, например, попросили написать доклад, эссе, но коммуникации сегодня не такие. Сегодня коммуникации происходят при помощи Twitter, e-mail, в What'sApp и других приложениях, поэтому это тоже важно внедрять в образовательный процесс. Поэтому мы даем групповые задания, где студенты должны во внеурочной деятельности, например, согласовать свои действия при помощи различных приложений. Это что касается коммуникативных. Творческий подход мы развиваем, давая им возможность выбор. Ну, вот, опять же, вернемся к проекту, который мы в прошлом году внедряли. У ребят был выбор — найти и отобрать идею, которая с их точки зрения помогла бы обществу в тот момент. То есть они собрали более 100 решений социальных вопросов, которые нужно решить, и отобрали самые важные, с их точки зрения. Мы, как педагоги, естественно, поддержали это решение, но и помогали реализовать в течение всего года.

Д. Щ.: Хорошо. Меня заинтересовал все-таки пример с критическим мышлением. Можете более предметно рассказать, как это все происходит. Просто мне кажется, что сейчас у нас вот именно с этим пунктом личного развития у многих людей в стране большие проблемы. Как конкретно это происходит? Может быть, и на конкретном примере сможете вспомнить?

Р. Ж.: Я бы могла вспомнить, но у меня сейчас, к сожалению, нет материалов, которые я бы привела, как аргументы. Но я вам рассказала технологию, как это делаем мы у себя на уроках. То есть мы собираем большой объем информации из разных источников и затем прорабатываем по технологии, анализируем информацию, которую мы собрали, и приводим ребят к какому-то выводу. Естественно, что мы учим работать с источником, потому что, вы понимаете, что и кому можно доверять. Сегодня мы с вами говорим про будущее. Для меня, так скажем, идеалом, куда мы движемся или где мы берем информацию, является Институт развития человечества, который находится в Оксфорде. Мы оттуда эту информацию и привезли. Поэтому важно разъяснить нашим ребятам источник информации, откуда они берут, что есть достоверные источники и есть мнения людей. Здесь мы тоже с этим работаем, потому что иногда при факте, что у ребят достаточно большое количество подписчиков у в «Инстаграме», они доверяли любому мнению, который высказался на ту или иную тему. Здесь важно определить, какой источник является достоверным, а какой нет.

Д. Щ.: Хорошо. А этот вот Институт развития человечества, это что такое, что за структура, что вы там делали и что вам там интересного рассказали, можете поведать?

Р. Ж.: Да. На самом деле это структура, которая изучает или исследует тенденции будущего. Как раз-таки они создают списки профессий будущего, как раз-таки они говорят о том, какие профессии искусственный интеллект в будущем заменит или на какие профессии нужно обратить внимание, потому что конкуренции не будет. Ну, фактически ту информацию, которую я сегодня предоставила, я брала процентов 70 из данных этого Института. Важно сказать, что для ребят, которые решают сами отправиться в образовательные поездки, мы предлагаем эту возможность. Они могут тет-а-тет пообщаться с представителями этого Института и задать вопросы по интересующим их направлениям. Например, я планирую свою будущую профессию связать... и там даются рекомендации. Вот такой подход тоже нами используется.

Д. Щ.: Хорошо. И с этой рекомендацией нам куда идти, ведь у нас, наверное, в университетах не всему учат. Ну, где этому учиться?

Р. Ж.: Ну, вы понимаете, что человек делает свой выбор сам. Естественно, сегодня достаточно большое количество университетов, которые предлагают подготовку к тем профессиям, которые возникнут в будущем. Эту рекомендацию, наверное, никто и никакой университет не возьмет как за основополагающее. Эта информация для самого ребенка, для родителей и для того, чтобы определить этот сектор.

Д. Щ.: Хорошо. Вопрос, который, наверное, прозвучит неожиданно. Мы сейчас с вами говорили о том, что вы в своем образовательном центре вот такие подходы используете, как происходит процесс, как все происходит при помощи дополненной виртуальной реальности, где и так далее. Просто английский язык там где вообще? Просто мы привыкли, что образовательный центр Lingua — это в первую очередь английский язык. Сам я в свою очередь, в свое время отучился именно на английский язык именно в Lingua центре. Сейчас вы уже, по большому счету, отходите от фактически лингвистического образования в сторону к более общим вопросам или как?

Р. Ж.: Спасибо, Дмитрий, за вопрос, наверное, это интересует слушателей и читателей. Мы достаточно крупный международный образовательный центр и мы можем решать как тактического характера вопросы, ну, например, подготовка к ЕГЭ, оценка в школе, так и рассматриваем такие стратегические вопросы, как подготовка новых профессионалов будущего. Вот адаптация наших студентов к этим профессиям будущего, те вот навыки, про которые я сегодня уже говорила. Идем в рамках образовательного процесса на английском языке. Здесь английский выступает для нас лишь инструментом для реализации поставленных задач.

Д. Щ.: Я сейчас начну путаться и наши читатели тоже. Давайте вот здесь все-таки разбираться. Вот приходишь ты в центр Lingua и говоришь: «Я хочу ребенка выучить на профессию будущего» или ты приходишь и говоришь: «Я хочу его научить английскому языку»? Какие у вас есть курсы, направления или как это у вас все подразделяется?

Р. Ж.: Когда наш потенциальный студент заходит к нам в центр, его встречают советники. Наши советники всегда спрашивают, какую цель последует родитель, приводя этого ребенка к нам в центр, либо, если там взрослый зрелый человек, то какую цель он преследует, приходя в наш центр. В зависимости от этой цели мы рекомендуем определенные программы. Конечно, мы не говорим: «Мы готовим ребенка к будущим профессиям» — такой программы у нас нет. Но наши ведущие программы и наша миссия — это подготовить ребенка к этим вызовам. Поэтому мы за какой-то определенный короткий промежуток времени решаем тактического характера вопросы, а стратегические оставляем на более длительный срок, потому что, вы понимаете, навыки не формируются очень быстро. Поэтому мы спрашиваем, советуемся с родителями, определяем образовательные траектории наших студентов, наших ребят.

Д. Щ.: Тут возникает вопрос, которые потребует от вас некоторой скромности. Все-таки — когда лучше поступать к такому формату образования, который вы сейчас обновленный и адаптированные даете, и в течение какого времени это будет эффективно?

Р. Ж.: Смотрите, мы предлагаем программу от четырех лет, в зависимости от того, когда родители примут решение, что ребенок готов к этому образовательному процессу. Ежегодно в начале года мы проводим встречи после лета, там мы ставим задачи на год и на перспективу. Я бы сказала, если бы вы меня спросили, то в принципе с дошкольного возраста уже нужно приступать к выполнению этих задач. Другое дело, что на каждом этапе они будут идти по нарастающей. Это тоже важно учитывать. Если мы дошкольникам начнем рассказывать про виртуальную реальность и дополненную реальность, то это будет наверно неэффективно, а если мы...

Д. Щ.: Все равно они не поймут ничего, мне кажется.

Р. Ж.: Уже поймут. На самом деле, сейчас поколение детей, которые работают, разбираются с гаджетами гораздо лучше нас, так и есть, конечно, нет сомнения. Иногда даже мы, взрослые, обращаемся с советом к ребятам, к нашим детям, чтобы они помогли удалить приложение или установить приложение. Да, действительно это есть. Хотя вы знаете, я уверена, что среди слушателей найдутся те, кто скажет: «Ой, целый день мой ребенок в гаджете, целый день мой ребенок находится в смартфоне, в планшете, сколько можно правда?» Я, как мама, иногда испытываю это ревностное чувство. «Может быть, мы все-таки обсудим что-нибудь, а не через планшет?» Да, есть такая ревность, и чувствую, что дети иногда доверяют интернету больше, чем нам, родителям. Я, конечно, эти сомнения понимаю и осознаю, что они есть, но вот с моей точки зрения и с точки зрения этих изменений, которые произошли сегодня, важно родителям из этих планшетов и телефонов сделать в первую очередь своих партнеров образования. Если мы правильно берем контент с содержанием, с чем будет работать наш ребенок, то наш ребенок обогатится. Опять же, если мы посмотрим на эту ситуацию с точки зрения или глазами ребенка, то мы можем осознать, что это, возможно, будет связано с будущей профессией нашего ребенка. Нам нужно помогать использовать те ресурсы, которые предлагают планшеты и телефоны, поэтому, если правильно и сбалансировано подойти к этому вопросу, то можно использовать эти ресурсы и гаджеты, как наших партнеров в образовании и в воспитании детей.

Д. Щ.: Ввиду того, что сейчас очень многие погружены в гаджеты изначально, чуть ли не с первых лет жизни. Как вы считаете, как профессионал, в будущем будет место для гуманитариев и для технарей отдельно, или они каким-то неизбежным образом смикшируются для того, чтобы выживать в современной нынешней конкуренции, в том числе с роботами?

Р. Ж.: Я вам отвечу примером, наверное, на этот вопрос. Недавно, обсуждая со своим коллегой то, куда поступил знакомый их семьи. Он гуманитарий, о чем знал он сам и родители, но поступил он в Бауманку. Вроде бы вот такое несоответствие. На самом деле в будущем не будет разделения четкого на гуманитариев и технарей. Почему я это говорю? Потому что в будущем нам не нужны будут люди, которые будут выполнять какие-то функции. Ну, например, давайте про технические профессии. Нам не нужны будут люди, которые будут нажимать на кнопки на каком-то оборудовании, нам нужны будут люди, которые будут придумывать это оборудование в интересах людей — например, медицинское оборудование. Для того, чтобы это оборудование сделать, вы понимаете, нужно провести исследование, нужно найти себе рабочую группу и единомышленников, и как раз-таки в техническом образовании, казалось бы, выходят на первое место такие, так скажем, требования, которые предъявляли гуманитариям.

Д. Щ.: Творчество.

Р. Ж.: Творчество, коммуникация, умение создать эту рабочую группу.

Д. Щ.: Я читал, опять же, такую тему, что в будущем в перспективе будет, получается, как вы сказали, человек-функция отпадет в принципе. Не нужно, чтобы человек там что-то своими руками сделал, да даже в медицине той же — господи, роботы-хирурги, мне кажется, уже совсем не за горами. Человек-функция — отпадет, человек-машина — отпадет, человек-человек — эта система будет, она будет продолжать работать. Вы сами-то не опасаетесь, что робот у вас хлеб отберет в будущем? Образовательный процесс за кем у нас все-таки останутся?

Р. Ж.: Да, на самом деле вы правы, что останется это взаимоотношение человек-человек. То есть человеку всегда нужно будет это человеческое общение. Другое дело, что неправильно не видеть, что эти технологии приходят к нам. Как нам, людям, жить в мире с эти технологиями. Здесь вопрос стоит в том, что мы работаем с технологиями в одном направлении, решаем определенные задачи: либо мы против этих технологий, либо технологии против нас. Вы понимаете. Поэтому мы не боимся, что технологии отберут у нас хлеб, как вы сказали, потому что профессионалы, которые работают в нашей команде, я считаю, способны на программирование этих роботов, чтобы достигать определенных результатов в образовании. Естественно, сохраняя традиции прошлого, воспитательный аспект, развивающий и познавательный аспект, он все-таки будет программироваться, если вы хотите, человеком. Да, возможно это требует переквалификации педагогов. Да, возможно, что нашим педагогам — я сейчас говорю в таком, широком плане — нужно будет изучать эти технологии, чтобы обогатить образовательный процесс, но что педагоги пропадут, то нет, не верю.

Д. Щ.: Хорошо. А что вы делаете для того, чтобы они не пропали? Как вы своих педагогов, опять же, в разрезе нашего сегодняшнего разговора о будущем, как-то обучаете, куда вы их отправляете, где они у вас познают этот прекрасный, новый, дивный мир?

Р. Ж.: Ну, например, я сегодня говорила об Институте развития человечества в Оксфорде. Это идея не моя, авторство не мое, это авторство целой команды, то есть, команда педагогов выезжала в этом году в Великобританию, и мы изучали опыт Великобритании и привезли эти новинки в Сургут и хотим внедрять их в Сургуте, потому что мы действуем в интересах общества нашего сургутского и регионов.

Д. Щ.: Похвально.

Р. Ж.: Мы, поскольку мы исследовательский институт, мы достаточно большое количество исследований проводим в нашем центре, мы изучаем образовательные системы Великобритании, США, Германии, Швейцарии. И все то, что мы находим там, мы пытаемся адаптировать, потому что вы понимаете, что нельзя просто взять и внедрить, нужно адаптировать под наш русский менталитет, под нашу русскую культуру. Мы это адаптируем и внедряем здесь. При этом важно сказать, что у нас работает ученый совет, у нас работают кандидаты педагогических наук, два доктора наук на решение этих задач. Более того, проходит три сессии в течение года, когда мы делимся привезенным опытом, кто бы ни привозил этот опыт. И мы его, так скажем, исследуем, приносим в нашу деятельность с нашими педагогами, советниками на сессии повышения квалификации. Это организованные сессии, и в данный момент наши педагоги учатся.

Д. Щ.: Вы сказали, что вы изучаете образовательные системы разных стран. Очень интересный кейс в Финляндии, который все у нас обсуждается так активно. Вы не изучаете их опыт? В нашей стране он дискуссионный, хотя финны показывают прекрасные результаты на всех этих международных олимпиадах. Как вам это дело?

Р. Ж.: Вы знаете, чтобы не соврать, опыт в образовательной системе Финляндии мы не изучали. Почему? Ну, наверное, потому что мало информации они хранят, сохраняя все секреты на родном языке. Поскольку мы в большей части работаем с английским языком, то поэтому я вам привела в пример англоязычные страны и Германию, которая все больше и больше своих трудов переводит на английский язык.

Д. Щ.: Ну ладно. Это вот, видите, вам подсказка, мало ли, вы съездите в Финляндию, чтобы посмотреть на то, как они вообще живут.

Р. Ж.: Да-да, спасибо.

Д. Щ.: Хорошо. В таком случае, вопросы у нас завершились. Я вот еще в завершении что хочу узнать. Вы рассказываете о том, что у вас есть кафедры, ученые советы и так далее. Я уже, если честно, думаю, что вы напоминаете мне скорее университет, чем, условно, частную школу, которую я видел пару лет назад, в которой я учился. Сколько у вас сейчас работников?

Р. Ж.: У нас сейчас 90 работников в штате. Здесь важно сказать, что вы точно угадали название нашей организации — частное учреждение дополнительного профессионального образования.

Д. Щ.: Фактически университет частный.

Р. Ж.: Да, университет. Наш подход, что мы передаем опыт нашим педагогам, и наши педагоги берут этот опыт и транслируют его на студентов. Поэтому вы правы. Мы работаем и с профессионалами, это первая задача, затем эти профессионалы транслируют этот опыт на наших студентов. Вот такой подход.

Д. Щ.: Здорово. Ну, то есть, через несколько лет вы уже настоящим университетом станете, со знаниями и остальным.

Р. Ж.: Ну, нужно еще сказать, что мы, если говорить даже про географию, находимся в Сургуте, Ханты-Мансийске, Москве и Лондоне, а это уже говорит о каком-то масштабе, о деятельности нашей компании, деятельность международная ведется достаточно широко. Да, спасибо.

Д. Щ.: Хорошо. Мы будем внимательно следить за вашими успехами. Итак, мы сегодня говорили о будущем, говорили о том, что у нас и кто у нас будет в будущем, как у нас будут расти дети и в кого они вырастут — те дети, которые сегодня только идут в школы, кем они будут в перспективе. У нас был генеральный директор международного образовательного центра Lingua, Раиса Журавлева. Спасибо. Вы сможете посмотреть запись нашего разговора на сайте, на нашем канале на Youtube, а потом прочитать расшифровку или прослушать аудиоверсию, как вам удобно. До новых встреч, до свидания.

Р. Ж.: Всего хорошего, спасибо.


Нашли ошибку в тексте?
Выделите текст и нажмите CTRL+Enter


28 августа в 15:28, просмотров: 2865, комментариев: 0



QR код


Комментариев пока нет.

Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи.

Вы можете войти на сайт или зарегистрироваться

​На собственном примере

​На собственном примере

Депутат Думы города Сургута Елена Яценко стала инициатором проведения экологической акции на территории прогимназии
Татьяна Калугина Сегодня в 14:22
277 10
​Привет от Pussy Riot

​Привет от Pussy Riot

Скандал с «Матильдой» вышел нешуточный. Забыли, какую истерику устроили наши пропагандисты по поводу панк-молебна девчонок из Pussy Riot?
Александр Мазурин, читатель siapress.ru Сегодня в 11:46
459 24
Падающие ставки – это тепличные условия для роста акций // АУДИО, ТЕКСТ

Падающие ставки – это тепличные условия для роста акций // АУДИО, ТЕКСТ

Александр Игнатов, финансовый советник Сургутского филиала БКС Премьер 19 сентября в 15:31
270 0
Аудитория siapress.ru неоднозначно оценила спасение банка «Открытие» государством // ИНФОГРАФИКА

Аудитория siapress.ru неоднозначно оценила спасение банка «Открытие» государством // ИНФОГРАФИКА

Мнения читателей разделились почти поровну
Редакция СИА-ПРЕСС 19 сентября в 11:29
375 0
В Сургут приходит «Популярная наука»

В Сургут приходит «Популярная наука»

В городе стартует марафон научно-просветительских лекций
Редакция СИА-ПРЕСС 19 сентября в 10:33
849 2
​Некоторые размышления по проекту застройки ядра центра города Сургута

​Некоторые размышления по проекту застройки ядра центра города Сургута

Надеюсь, авторы проекта воспримут мои слова не как критику, а как доброжелательные советы сургутянина
Атанас Атанасов, председатель Сургутского Болгарского землячества 19 сентября в 09:23
636 9
Как изменилась цена на школьные принадлежности?

Как изменилась цена на школьные принадлежности?

Мнения сургутян и социологов расходятся
Редакция СИА-ПРЕСС 18 сентября в 12:28
307 0
​Прошедшие накануне эвакуации крупных ТРЦ в Сургуте могли быть учебными // ФОТО

​Прошедшие накануне эвакуации крупных ТРЦ в Сургуте могли быть учебными // ФОТО

Загадка в том, как силовики отбирали места, где проводились учения
Константин Шперлинг 18 сентября в 11:42
849 3
На палочке

На палочке

Нарушение правил безопасности при сносе бывшего тубдиспансера сургутские власти маскируют заботой о бюджетной экономии
Артем Мазнев 15 сентября в 19:57
1582 11
​Никто не забыт

​Никто не забыт

Памятнику на могиле ветерана Великой Отечественной войны Марии Бриненко — быть
Людмила Захарова 17 сентября в 14:00
1024 0
Где они, поборники морали?

Где они, поборники морали?

Председатель ОО "Правоведы" разбирает ситуацию с "Матильдой"
Альберт Леонов 16 сентября в 13:42
2488 166
Сургутская неделя. ​Недовыборы и переучения

Сургутская неделя. ​Недовыборы и переучения

Обзор главных событий прошедшей сургутской недели
Олег Владимиров 15 сентября в 15:12
694 1
В школах начали государственную пропаганду ? // ИНФОГРАФИКА

В школах начали государственную пропаганду ? // ИНФОГРАФИКА

62,4 процента читателей siapress.ru восприняли урок на тему «Россия, устремленная в будущее», как «Элемент государственной пропаганды»
Редакция СИА-ПРЕСС 14 сентября в 10:51
596 3
​Руслан Жбанков: «Приоритет – и чемпионат, и еврокубок. Сил должно хватить»

​Руслан Жбанков: «Приоритет – и чемпионат, и еврокубок. Сил должно хватить»

Старший тренер волейбольной команды «Газпром-Югра» Руслан Жбанков и игроки клуба ответил на вопросы журналистов
Олег Владимиров 13 сентября в 17:44
513 0
Больше мнений