16+

​Дмитрий Лининг: «Цинизм — это признак глупости для патологоанатома. Если врач ведет себя в секционном зале геройски, ему нужно уходить из профессии»

Заведующий патологоанатомическим отделением СОКБ — о страшилках, микроскопах и врачах, которые не лечат

В патологоанатомическое отделение СОКБ прорваться никак нельзя. Режимный объект, вход закрыт. А ведь хотелось бы. Дмитрий Альфредович Лининг, заведующий, назначает встречу на кафедре, где обычно читают лекции студентам-медикам, но только не в это жаркое июльское утро.

— Часто даете интервью? — спрашиваю я, пока мы усаживаемся за парту.

— Это второе за всю мою жизнь. Профессия у нас, наверное, такая: к ней много нездорового интереса. Поэтому принцип, который я исповедую, заключается в том, что патологоанатом — это личность не публичная. Чем меньше он вертится на публике, тем лучше для всех. В том числе и для самой публики.

— Давайте про вот этот нездоровый интерес…

— Что я могу сказать: это свойство человеческой натуры. Люди любят страшные истории, любят пересказывать их друг другу, внося все новые дополнения. Но ведь вы меня сейчас видите перед собой: я не страшный, не внушаю отвращение своим внешним видом, и руки у меня не в крови по локоть (смеется). Я обычный человек в белом халате. Мы всего лишь диагносты. Да, методы у нас достаточно специфические, но в медицине вообще много таких вещей, которые не требуют широкого обзора. Мы же не думаем каждый день о смерти, хотя знаем, что никто не будет жить вечно.

— Расскажите немного о своей биографии.

— Я родился в славном городе Омске в 1966 году. Там же учился, крестился, женился. В 1983 году поступил в Омский государственный медицинский институт, окончил лечебно-профилактический факультет в 89-м году. Был ленинским стипендиатом. Сразу после института я попал в патанатомы, и с тех пор ни на день из этой специальности не выпадал.

— Почему медицина?

— Тогда были иные походы к выбору профессии. Сейчас люди больше думают о том, чтобы профессия тебя прокормила. Нравится, не нравится – уже неважно. В мою юность было попроще. Медицина мне нравилась, а поскольку я немного немец, то мне импонировала самая точная наука в медицине– патологическая анатомия.

— Почему самая точная?

— Понимаете, до сих пор медицина – это в большей степени искусство, чем наука. Очень сложно рубрифицировать те сложные случаи [заболеваний], которых сейчас становится все больше и больше. А ведь медицина — она и зиждется как раз на том, чтобы сначала привязать имеющееся у человека состояние к тому или иному диагнозу. Как только ты поставил диагноз, все становится просто: открываешь учебник, и там расписано, что нужно делать. И именно патологоанатомы, как представители самой точной медицинской науки, активно помогают своими методами исследования коллегам клиницистам. Они нас за это любят и уважают, как мне кажется.

— Вы говорите, что в Омске родились, крестились, женились… А когда со своей супругой познакомились, у нее какая была реакция на вашу работу?

— Супруга у меня человек умный. Она вполне все адекватно поняла. Знала, что от моей работы ничего кроме пользы нет. Знала, что я врач, который больных не лечит, и который большую часть времени проводит за микроскопом.

— За микроскопом?

— Да, я не оговорился.

— Расскажите.

— Ситуация выглядит таким образом: мы, патологоанатомы, по структуре органов и тканей человеческого тела определяем, какой характер болезненных изменений имеет место быть. Диагностика осуществляется по операционному и биопсионному материалу. Но и также по материалу, который мы получаем от людей, окончивших свой жизненный путь. Соотношение этой работы примерно 80 к 20. Большую часть времени патологоанатом работает с теми органами и тканями, которые были взяты у живых людей. Пациента прооперировали – удалили какой-то орган. Его не выбрасывают, а приносят в нашу гистологическую лабораторию. Там все-все органы и ткани мы исследуем сначала невооруженным глазом, а затем проводим микроскопическое исследование. Это целый раздел медицинских знаний, целая наука.

— Для чего все это нужно?

— Цель этого действа — максимально точно сказать, какой болезненный процесс имеется в этом удаленном органе или фрагменте тканей. Если совсем на пальцах – вот представим, что эндоскописты при исследовании прямой кишки увидели какой-то полип. На нем же мелкими буковками не написано, доброкачественный он, или в нем уже есть что-то нехорошее, сомнения всегда остаются. Поэтому эндоскописты берут фрагмент ткани — так называемую биопсию — и отправляют его к нам. Мы превращаем его в тонкие срезы, которые смотрим под микроскопом. Повторюсь, что это занимает процентов 80 нашей работы.

— То есть именно патологоанатом чаще всего дает заключение, например, о том, есть ли у человека онкология?

— Да. И люди, которые хоть раз в жизни сталкивались с этой вещью, могут рассказать, что для них то время, которое они ждали результаты нашего исследования, растягивалось до каких-то страшных широт. Каждую секунду они ждали: что скажут рак не рак? Это к вопросу о том, насколько наша деятельность полезна для живых пациентов. А раздел работы с телами умерших… Понимаете, по большому счету можно было бы — я подчеркну «бы» — в ряде случаев отказаться от вскрытия, но это лишь моя точка зрения, и она может быть ошибочна. Все наши действия жестко регламентированы. В федеральном законе четко прописано, когда невозможно отменить патологоанатомическое вскрытие.

— Например?

— Смерть от онкологического заболевания, которое не было гистологически нами верифицировано. Смерть рожениц, смерть от заболеваний связанных с экологическими катастрофами. Смерть в период первых суток пребывания в стационаре и так далее. То есть, это те ситуации, которые законодатель считает обязательными для проведения патологоанатомического вскрытия. Вы можете спросить: зачем это нужно для людей в целом, польза-то какая?

— Думаю, для того, чтобы контролировать качество работы врачей.

— Да, во-первых, это способ осуществления контроля за правильностью диагностики и лечения. Но вы поймите, для врача это всегда страшная ситуация, когда ты не сумел помочь человеку в силу разных причин. Когда старался-старался, а силы природы оказались сильнее чем ты. Врачи должны убедиться, что все, что они делали, они делали правильно.

— Никогда об этом не думала в таком русле. То есть, это важно для самих врачей?

— Да. И для них, и для всей системы здравоохранения в целом. Вскрытие всегда проходит в присутствии лечащего врача и заведующего отделением, в котором умер пациент. В ряде случае приходят врачи из других отделений. Иногда очень большие коллективы собираются в секционном зале, потому что для многих это важно. Мы ведь тоже люди.

— Вы второй врач за сегодня, который говорит мне эту фразу.

— Вот видите. Значит, я вам не вру (смеется).

— А вообще вы очень спокойный человек. Во всяком случае, так выглядите.

— Это потому что меня сегодня еще не вывели из состояния внутреннего равновесия… Хотя ваше замечание очень хорошее. Видите ли, Анастасия, каждый вид деятельности принимает в себя людей, которые ему соответствуют. И каждый вид деятельности меняет человека. Парикмахера дамского зала вы никогда не спутаете с офицером подводником. Как только человек попадает в «котел» своей профессии, то еще сильнее меняется. И чем доктор старше, тем больше он похож на доктора. Возвращаясь к вашим словам: мы в патанатомии, в отличие от наших коллег клиницистов, немного общаемся с пациентами, зато много общаемся с микроскопом и книгами. Лучший учитель для врача-патологоанатома — это книжный шкаф.

— Вы всегда относились к профессии именно так, или в юные годы было иначе? Было волнение, когда в первый раз вставали к столу?

— Я ведь пришел в секционный зал после мединститута. Я знал, что такое вскрытие, присутствовал на них.

— Одно дело присутствовать…

— Как сказать…

— Поправьте меня, я могу ошибаться.

— Нет-нет. Понятно, что видеть глазами и ощущать руками – это разные вещи. Но не могу сказать, что для меня это был какой-то страшный стресс: что я взял и своими руками осуществил процесс аутопсии. Молодые люди к моменту окончания мединститута уже имеют закаленные нервы и ко всем вопросам относятся адекватно.

— Мне доводилось общаться со студентами-медиками, которые впервые сталкиваются со смертью. Также я разговаривала с молодыми врачами, которые только начинают оперировать. Интересно наблюдать за тем, как меняются их настроения. Иногда это явный цинизм, иногда очень острое чувство сопереживания. Что можно сказать о вас?

— Цинизм — это признак глупости. Если человек ведет себя в секционном зале геройски, от такого человека нужно избавляться.

— Вы сталкивались с такими врачами?

— Да. Медицина в моем понимании – это не только и не столько способ заработка на кусок хлеба, это вещь, которая требует… — Дмитрий Альфредович на несколько секунд замолкает и пытается подобрать слова. — Люди это, извините, не кирпичи. Если у тебя есть такая лихость, желание где-то там что-то сделать нетщательно, то лучше иди и коли дрова. Неважно же, как полено расколешь. А люди – это иная история. У врача должен быть определенный настрой. Если ты пришел работать в больницу, — приноси пользу, помогай. И, знаете, если бы все работали с таким же нравственным настроем, как люди в белых халатах, вот тогда бы в мире все было хорошо, даже, может быть, мы бы уже жили при коммунизме.


Нашли ошибку в тексте?
Выделите текст и нажмите CTRL+Enter


05 августа в 16:22, просмотров: 1193, комментариев: 1



QR код


Комментарии:
Кандинская
Замечательный врач и человек! С коммунизмом повеселил, правда)

Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи.

Вы можете войти на сайт или зарегистрироваться

Сургут за неделю. Очень много трэша

Сургут за неделю. Очень много трэша

Итоги недели от постоянного обозревателя СИА-ПРЕСС
Олег Владимиров 18 августа в 17:31
1232 2
​Закон и порядок 5. Пятилетку за четыре года

​Закон и порядок 5. Пятилетку за четыре года

Как это – работать четыре дня в неделю? Да еще без потери заработка, как обещают парламентарии
Олег Владимиров 18 августа в 09:06
987 4
​«Меня один рыбак убить грозился. Говорил, голову отсечет и в проруби утопит. У него немного не получилось этого сделать»

​«Меня один рыбак убить грозился. Говорил, голову отсечет и в проруби утопит. У него немного не получилось этого сделать»

Руководитель Сургутской рыбоохраны Олег Раевский – о югорских браконьерах, вреде от нефтяников и о том, куда делась вся ценная рыба
Илья Низовских 17 августа в 10:13
1656 1
​Больше пяти лет администрация Сургута не может демонтировать незаконное кафе с «блатным номером»

​Больше пяти лет администрация Сургута не может демонтировать незаконное кафе с «блатным номером»

Продуктовый магазин за годы разросся до двухэтажного торгового комплекса
Анастасия Якупова 16 августа в 12:29
2957 17
Владислав Иноземцев: «Власти нужно бояться слияния экономического протеста с политическим»

Владислав Иноземцев: «Власти нужно бояться слияния экономического протеста с политическим»

Интервью с известным экономистом об отношениях между Москвой и регионами, закредитованности населения и причинах, почему люди со всей России уезжают в столицу
Артем Мазнев 15 августа в 16:00
2071 2
В Сургуте дети купаются в реке, где разлиты нефтепродукты

В Сургуте дети купаются в реке, где разлиты нефтепродукты

Спецслужбы продолжают чистить Сайму, а прокуратура начала проверку из-за экологического происшествия
Анастасия Якупова 15 августа в 14:41
879 3
Обращение к депутатам и главе Сургута

Обращение к депутатам и главе Сургута

За последние полтора года я опубликовал более пятнадцати предложений по решению тех или иных вопросов, часть из них адресована главе города. И никакого ответа
Атанас Атанасов, председатель Сургутского Болгарского землячества,. член Союза журналистов России с 1995 года 14 августа в 15:01
1261 8
​Про 2021 год

​Про 2021 год

Что может потребовать от федерального центра победившая оппозиция? Много чего по мелочи, но главное – денег. И если какой-то регион выступит с таким требованием, и ему сойдет это с рук, присоединятся другие. Возможно, в массовом порядке
Сергей Белановский, социолог, директор по исследованиям Центра стратегических разработок 13 августа в 14:29
1046 8
​Бывший куратор имущественного комплекса в Сургуте за месяц успел вернуться в администрацию и снова уволиться

​Бывший куратор имущественного комплекса в Сургуте за месяц успел вернуться в администрацию и снова уволиться

А также переехать в другой город
Анастасия Якупова, Дмитрий Щеглов 13 августа в 12:14
1425 0
Олег Владимиров

​Пакетное соглашение

Во Франции уже довольно давно в магазинах нет пластиковых пакетов – только матерчатые или бумажные. Примерно та же картина в Дании, Великобритании, Ирландии. В Финляндии в магазинах вы найдете аппараты, принимающие старые пакеты на переработку – из них делают новые
Олег Владимиров 13 августа в 08:50
886 9
​Собирайте пожелания горожан до начала дизайна. Если, конечно, они есть

​Собирайте пожелания горожан до начала дизайна. Если, конечно, они есть

Каждый раз горожанам предлагается выбрать только один дизайн из двух-трех уже имеющихся. Мне же хочется не просто выбирать порой из нескольких плохих проектов, наименее плохой, а изначально самому написать свои «хотелки»
Сергей Антонов, сургутянин 12 августа в 12:37
956 3
Что делать, если вы стали очевидцем ДТП

Что делать, если вы стали очевидцем ДТП

До прибытия экстренных служб не стойте без дела, позаботьтесь о пострадавших. Если пострадавших в машине нет, то осмотрите кюветы, ближайший кустарник и траву
Пресс-служба МЧС России по Югре 11 августа в 13:42
769 0
Больше мнений