16+

​В зоне психологического комфорта

Кто и как следит за душевным состоянием заключенных и сотрудников сургутского ЛИУ-17

Обычный кабинет. Окно, пара столов, шкаф и кресло в углу. Негромко шумит маленький обогреватель. За компьютерами — две милые девушки. Не зная, куда пришла, я бы подумала, что попала в обычную такую бухгалтерию или юридический отдел.

Хотя, наверное, так и должен выглядеть кабинет психолога.Тем более, если это отдел в сургутском лечебно-исправительном учреждении УФСИН (ЛИУ-17).

Екатерина Гусакова — начальник психологической лаборатории, майор внутренней службы. Конкретно в этом учреждении трудится с мая 2018 года, перешла из ИК-11 (местная колония строгого режима). В системе уже 13 лет, пришла работать со спецконтингентом сразу после выпуска из университета.

«Мне было интересно посмотреть на людей, которые попадают на зону: какие они, как могли совершить преступление?» — объясняет свой выбор Екатерина.

Одни на всех

В психологической лаборатории ЛИУ-17 работают два человека — Екатерина и ее коллега — Анна Игнатова. Они помогают всем: и сотрудникам учреждения (190 человек), и заключенным (470 человек).

Психологи оценивают кандидатов при трудоустройстве в учреждение, тестируют сотрудников на пригодность к службе и ношению оружия, взаимодействуют с руководителями (дают рекомендации по работе с подчиненными), читают коллегам лекции по деструктивному поведению, рассказывают, как не допустить аутоагрессивное поведение (нанесение какого-либо ущерба своему соматическому или психическому здоровью — прим. ред.) у заключенных, и занимаются просветительской деятельностью.

Со спецконтингентом работы у психологической службы побольше. Осужденных делят на подгруппы. Для каждой из них имеется свой алгоритм взаимодействия и методы перевоспитания.

Так, например, с теми, кто требует повышенного внимания из-за деструктивного поведения (склонности к суициду), занятия проходят раз в месяц. С остальными — реже: раз в квартал. Это заключенные, склонные к побегу, употреблению алкоголя, наркотиков и систематическому нарушению правил внутреннего распорядка.

На каждого из подопечных ежеквартально составляется характеристика, в ней же прописываются рекомендации для специалистов, работающих с ним.

Благодаря лекциям психологической службы сотрудники ЛИУ-17 знают, как выявить человека, готового покончить жизнь самоубийством.

Вообще профилактика суицидов сейчас — одна из главных задач у психологов. Указ сверху. И хотя таких случаев в учреждении даже не припомнят, но из-за общей печальной тенденции по стране поставленные требования нужно выполнять.

Все спокойно и в плане драк. «Конфликтов между осужденными в ЛИУ-17 практически нет. Мы постоянно следим за климатом в «коллективе». Вот в поселке среди женщин перебранки бывают, потому что они эмоциональнее. Из ничего могут такое раздуть!» — рассказывает Гусакова.

Несмотря на то, что Екатерина — штатный специалист, к ней обращаются и «вне плана». Хотя такое происходит не часто. Работники ЛИУ-17 и заключенные обсуждают с коллегой разнообразные личные вопросы. Например, проблемы в семье, угрозу развода или смерть близких: «Почему-то человек думает, что если идет к психологу, то признает себя больным».

Иногда о какой-то тяжелой ситуации у осужденного Гусакова узнает не от него самого, а от воспитателей, которых учит подмечать изменения в поведении их подопечных. В таких случаях проводятся дополнительные индивидуальные занятия.

Не просто собеседование

В последнее время в России наблюдается настоящий бум — заключенные из разных колоний рассказывают о случаях насилия над ними, причем некоторые обвинения сопровождаются подтверждающими видеозаписями. Поэтому тему психологического отбора сотрудников на службу в ЛИУ-17, мы, естественно, не могли обойти.

Несмотря на то, что ЛИУ-17 — учреждение, где отбывают свой срок больные заключенные (туберкулез, ВИЧ, гепатит и проч.), проблем с набором персонала тут нет. Основная причина — другой расчет срока службы: год считается за два.

Да, есть случаи, когда сотрудники задерживаются на службе, но они единичны. «Главное, чтоб иммунитет был хороший, — поясняет Екатерина. — И вот еще что заметила: заражаются люди, которые не контактируют со спецконтингентом. Например, сотрудники охраны, которые стоят на вышке».

При приеме на работу в ЛИУ-17 кандидаты проходят личное собеседование с психологом и психологические тесты (некоторые могут длиться четыре часа).

«Во время разговора важно узнать, какие у человека планы и цели в жизни, зачем он поступает на службу, — рассказывает Гусакова. — Может быть, ему просто нравится форма. Но это — плохая мотивация. Кандидат должен хотеть служить, исполнять долг, приносить пользу. Если это младший инспектор — воздействовать с осужденными, прививать им правопослушное поведение».

Человек, который хочет работать со спецконтингентом, должен быть жестким, уравновешенным (чтобы не поддаваться на провокации осужденных), обладать смелостью, авторитетом, решительностью, хорошей физической формой: «Зайди-ка в зону маленький и щупленький…» — поясняет психолог.

Но желание кандидата — вовсе не закон. Специалисты психологической лаборатории могут распределить человека не туда, куда ему хочется. Все зависит от темперамента, говорит Екатерина: «Кому-то больше подходит с людьми работать, другим — на вышке стоять. Не все могут быть допущены до оружия».

С мая этого года и по настоящий момент психологи ЛИУ-17 из 20 претендентов на службу в этом учреждении отсеяли трех.

После трудоустройства новички три месяца проходят стажировку, во время которой за ними продолжают наблюдать психологи, коллеги и наставники.

— Как вы узнаете, склонен кандидат к насилию или нет? Может, проводите стресс-собеседование? Провоцируете? А потом, в процессе работы, когда характер может измениться или раскрыться, еще раз проверяете?

— Нет, я так не делаю, — смеется Екатерина. — Не бросаю в человека ручку, чтобы посмотреть, как он отреагирует. Я просто разговариваю и в процессе все становится понятно. Тесты редко покажут, склонен человек к насилию или нет. Потом, когда он уже работает, мы за ним наблюдаем: как меняется его манера поведения, разговора, становится он более вспыльчивым или нет.

Кстати, психологический отбор проходят и школьники 10-11-х классов, пожелавшие в будущем работать в системе исправительных учреждений. Только одобренные выпускники поступают на обучение в профильные вузы.

Когда служба не в радость

Специалисты психологической лаборатории ЛИУ-17 сталкиваются и с профессиональным выгоранием сотрудников учреждения.

«В основном это те, кто уже очень давно в системе. Работать с ними сложно, — отмечает психолог. — Лучший выход, если человек выгорел — уйти на пенсию. Конечно, если стаж позволяет. Хорошо помогает карьерный рост. Например, младший начальствующий состав можно ставить на офицерские должности, если позволяет образование».

Иногда потеря интереса к работе связана с проблемами в личной жизни сотрудника. Екатерина в ближайшем будущем планирует провести для коллег занятия, посвященные тому, как выбраться из долговой ямы — сейчас это актуально. А раньше проходили лекции по борьбе с игроманией.

«Отмечу, что работа со спецконтингентом оставляет отпечаток на всех. И на меня в том числе, — говорит Гусакова. — Стала циничней, могу язвительную или жаргонную шутку отпустить вне работы. Я замечаю за собой изменения, а сотрудники — нет. Поэтому и необходимо периодически проходить соответствующие тесты».

Работа с заключенными

В первые сутки, после того, как заключенный прибыл в учреждение, с ним обязательно должен встретится кто-то из психологической лаборатории: протестировать, поговорить, выявить проблемы, дать рекомендации начальнику отряда по работе с новеньким, написать характеристику. Затем осужденный узнает о процессе взаимодействия с психологом и о том, как разрешить конфликтную ситуацию.

Несмотря на то, что Екатерина не боится своих подопечных, одна на встречи с ними она не ходит: «Со мной всегда начальник отряда, он ждет за дверью. А в кабинете есть тревожная кнопка».

Занятие обычно длится час-полтора. Оно может быть групповым или индивидуальным. По словам психолога, заключенные с удовольствием ходят на них — это интереснее, чем сидеть в отряде.

У специалистов психологической лаборатории всегда есть план на каждую встречу с осужденными. Это может быть лекция, просмотр и обсуждение фильмов, пескотерапия, арт-терапия и так далее. Методики разрабатываются как самостоятельно, так и заимствуются у коллег.

Больше всего подопечным Гусаковой нравятся фильмы: «Я показываю им разные короткометражные фильмы, мотивирующие к жизни. Например, о Нике Вуйчиче (австралийский мотивационный оратор, рожденный без всех четырех конечностей — прим. ред.). После просмотра мы обсуждаем увиденное».

Некоторые заключенные на первых занятиях отказываются от упражнений. В основном из-за страха, что об их слабостях узнают окружающие. Поэтому в некоторых случаях психологи озвучивают им результаты наедине. Но потом, по прошествии времени, участники групповых занятий сплачиваются.

Нарисуй мне, нарисуй

«Сегодня группа из четырех заключенных будет заниматься пескотерапией с элементами арт-терапии», — сообщает Екатерина, проходя в комнату для занятий. В ней, как и в рабочем кабинете психолога, нет каких-то явных отличительных особенностей. Кроме песочницы с разными фигурками, как из киндера. Это очень похоже на игрушки для развития мелкой моторики у детей.

«С помощью этих фигурок удобно взаимодействовать с осужденными, — рассказывает Гусакова. — Я прошу их выбрать любой предмет из представленных, с которым они ассоциируют себя или свое состояние. Некоторым людям сложно правильно выразить свои мысли, или раскрыться передо мной. Поэтому, рассказывая о качествах выбранной фигуры, они рассказывают о себе. Затем я предлагаю выбрать еще одну — ту, которая показывала бы, каким человеком осужденный хочет стать».

Приходят «ученики». Мы знакомимся, им объясняют первое упражнение.

Время выбирать. Заключенные, быстро оценив ассортимент, берут фигурки в руки: у одного дракончик — «страшный», у другого — собака — «умная и верная». Третий берет строителя в желтой каске — «понравилась униформа». Последний решил, что лев с маленькой уточкой на голове подходит как нельзя лучше — «это же надо — забраться царю зверей на голову. Она смелая».

Екатерина наблюдает за выбором, задает уточняющие вопросы. Потом она даст свое заключение.

Приходит черед арт-терапии. «Через рисунок можно узнать многое, — считает психолог. — Нужно обращать внимание не только на то, что рисуют, но и на то, какого цвета берут карандаш».

Вторым заданием было нарисовать нечто, что показало бы автора таким, какой он есть. Каждый член группы рисует разное. Один, например, считает себя стихийным бедствием — на бумаге изобразил торнадо и дом. Другой нарисовал зеленый треугольник.

«Возможно, их смутило ваше присутствие. Не было бы вас, они бы другое нарисовали. Обычно рисуют людей», — подмечает Екатерина.

Занятие подходит к концу. Все рисунки и заметки психологи собирают и вносят в специальные тетради, которые заводят на каждого осужденного. В них вся история.

Не виноватые все

Разговаривая с психологом исправительного учреждения, нельзя не спросить, раскаиваются ли заключенные в совершенных преступлениях.

Оказывается, нет. «Они психологам в СИЗО рассказывают все в подробностях. Признают вину. Наверное, надеясь на смягчение наказания, — говорит Гусакова. — Когда же попадают к нам, о преступлениях тоже рассказывают, но уже не считают себя виноватыми. И за все время срока мнение не меняется. Может, уже и сами начинают верить в невиновность, а, может, это защитная реакция».

1610 — максимальное число заключенных, которое может вместить в себя ЛИУ-17

Фото: А. Азнагулов


Нашли ошибку в тексте?
Выделите текст и нажмите CTRL+Enter


10 октября в 11:48, просмотров: 614, комментариев: 2



QR код


Комментарии:
Сергей Б
Психологическая лаборатория, это значит там эксперименты проводят?
Сергей Б
На волю то выйдут там уже о психологическом комфорте никто не позаботится. Сплошные реформы, лохотрон и стресс, только успевай отбиваться.

Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи.

Вы можете войти на сайт или зарегистрироваться

Окружные чиновники рассказали, что будет, если Югра лишится единственного хосписа 

Окружные чиновники рассказали, что будет, если Югра лишится единственного хосписа 

Специалисты депздрава о ситуации с частной медорганизацией «Золотое сердце»
Анастасия Якупова 10 декабря в 18:14
374 0
Жительница Белого Яра боится, что чиновники через суд лишат ее квартиры

Жительница Белого Яра боится, что чиновники через суд лишат ее квартиры

Пенсионерка не соглашается на предложенные для расселения варианты из-за своего внука
Лилия Сулейманова 10 декабря в 17:14
368 0
Участки для многодетных семей, новые школы и дороги

Участки для многодетных семей, новые школы и дороги

Сургутские депутаты обсуждают бюджет департамента архитектуры
Редакция СИА-ПРЕСС 10 декабря в 15:54
518 1
Одним выстрелом — трёх зайцев

Одним выстрелом — трёх зайцев

О передаче пустующего здания ООО «Газпром переработка» Сургутскому госуниверситету
Атанас Атанасов, член Союза журналистов России, председатель Сургутского Болгарского землячества 10 декабря в 10:19
1050 30
Профессор Мальков: «Моя ЖИЗНЬ – в спасении»

Профессор Мальков: «Моя ЖИЗНЬ – в спасении»

В нашей стране ежегодно гибнет от внезапной остановки сердца 350 тысяч человек. Профессор, доктор медицинских наук Олег Мальков стремится изменить эту страшную статистику
Елена Курилова, Центр информации и связи с общественностью СурГПУ 09 декабря в 10:16
662 2
Рудион по пятницам: куда уходят деньги

Рудион по пятницам: куда уходят деньги

Ева Рудион 07 декабря в 18:26
881 0
Сильный мужчина, у которого есть семья и дети, не будет сидеть за видеоиграми

Сильный мужчина, у которого есть семья и дети, не будет сидеть за видеоиграми

Интервью с психологом Евгением Садовниковым о зависимости от видеоигр у взрослых людей: откуда берется, как распознать и бороться
Лилия Сулейманова 07 декабря в 15:22
902 3
​Ванда Болотнова: «На планерку я захожу со словами: что вы тут понаделали?»

​Ванда Болотнова: «На планерку я захожу со словами: что вы тут понаделали?»

Интервью с руководителем Городского культурного центра о работе в творческом коллективе, 50-летии учреждения и его планах
Анастасия Якупова 07 декабря в 12:57
970 0
Достойный уход // ФОТОРЕПОРТАЖ

Достойный уход // ФОТОРЕПОРТАЖ

Как коллектив единственного в Югре хосписа «Золотое сердце» оправдывает свое название
Анастасия Якупова 06 декабря в 17:51
1509 2
​Противоречивое очарование Зайчикова // ФОТО

​Противоречивое очарование Зайчикова // ФОТО

Смех, грех и бесконечное умиление — на выставке «Когда все отдыхают» в сургутской галерее «Стерх»
Надежда Макаренко 06 декабря в 11:37
363 0
​Люди голосуют за проекты по «картинке», а мы оцениваем их более детально

​Люди голосуют за проекты по «картинке», а мы оцениваем их более детально

Член «Народного совета» Сургута, председатель Молодежной палаты при городской думе Юрий Стрелец о том, как выбираются к финансированию общественные инициативы по благоустройству города
Лилия Сулейманова 06 декабря в 10:59
515 5
Максим Казарновский: «Каждый сотый или даже каждый пятидесятый человек, встреченный нами на улице – ВИЧ-положительный»

Максим Казарновский: «Каждый сотый или даже каждый пятидесятый человек, встреченный нами на улице – ВИЧ-положительный»

Интервью с лаборантом-исследователем факультета фундаментальной медицины МГУ Максимом Казарновским о том, что общего может быть у ВИЧ с чумой, как он работает и почему российские методы борьбы с инфекцией не работают
Артем Мазнев 06 декабря в 06:46
853 0
​Урок английского

​Урок английского

Нарушение межгосударственных договоров со стороны России стало практикой. Основополагающие договоры, на которых строился постсоветский мир, были просто нами проигнорированы
Атанас Атанасов, член Союза журналистов России, Председатель Сургутского Болгарского землячества 05 декабря в 14:19
1277 54
Больше мнений